Смертельная ртутная ложь. Жалкие свинцовые божки

— Я слыхал, у годоротов остался один-единственный поклонник, какой-то придурок с Холма. Говорят, они до сих пор целы только благодаря ему, хотя он уже лет тридцать как не встает с инвалидной коляски.

— А сами боги, естественно, и пальцем не пошевелили, чтобы тут убраться.

— А то! Я предложил нанять человека, который следил бы за храмом. Думаешь, согласились? Фига с два!

— Похоже, они сами себе злейшие враги.

Я снял попугая с плеча, убедился, что этот стервятник дышит, и посадил обратно.

— Точно, кореш. Я отпахал в Квартале Грез двадцать восемь лет. Если думаешь, что люди дурачат себя, поболтайся здесь с мое — поймешь, что все не так.

— Ты что, и впрямь видишь богов?

Пройдоха бросил на меня исполненный лукавства взгляд:

— Кореш, ты совсем не разбираешься в здешних делах?

— Нет. Я с удовольствием оставил бы в покое всех и всяческих богов, если бы они оставили в покое меня.

— Их нельзя увидеть, если только они не соизволят тебя коснуться или если ты не проработал здесь с мое. Скажем, я вижу тени и отблески, слышу шепот, порой меня ни с того ни с сего бросает в дрожь. Может статься, нас с тобой сейчас окружает целая толпа… Говорят, когда боги становятся видимыми, они принимают форму своих идолов.

Я подобрал с пола статуэтку, которая, по-моему, изображала Магодор. Идол Мэгги красотой не отличался, у него было гораздо больше рук, клыков, когтей и змей в волосах, чем у богини, с которой я имел дело.

— Милашка, да? С такой только шашни крутить.

— Если мифы не врут, я бы не стал. Она как паучиха. Те, кто с ней связывался и уцелел, говорят, что никакая женщина не годится ей и в подметки.

Я изучил другие статуэтки. Идолы тех образин, которые меня поймали, тоже были гнуснее оригиналов.

— Приятная компания.

— Они еще хуже, чем выглядят.

— Да ну?

— Точно. Правда, есть одна красотка… Зовут Звездочкой.

— Я о ней слышал и вполне разделяю твои чувства. А как насчет главных? Имара с Имарой? По-моему, пара идиотов.

— Имар — обычный древний бог, вечно всем недовольный, настоящая заноза в заднице. Обожает запах паленой плоти; быть может, поэтому у годоротов и не осталось поклонников.

— А что ты скажешь о шайирах? Я ничего о них не знаю. Кто они такие? Сколько их? Чем они отличаются от других богов? В годоротах, как ни крути, ничего особенного нет. В большинстве религий таких богов пруд пруди.

— Шайиры такие же. Хотя есть у них Торбит Круговод, Кильрак Тень и Черная Мона. Главный — Ланг, Отец Всего Сущего. По мне, так он вылупился из того же яйца, что и Имар. Они даже похожи.

Пройдоха покопался в ящике с реликвиями шайиров. Мне вдруг подумалось, что ему, наверно, не привыкать рыться в священных предметах.

— Держи, — протянул он мне статуэтку.

Идол Ланга в самом деле подозрительно смахивал на идола Имара.

— Поглядим.

Я перевернул статуэтку (у меня мелькнула мысль, что я проявляю величайшее неуважение к божеству). Разумеется, на днище имелось клеймо мастера-гнома, рядом стояла дата. Поскольку я знал гномье летосчисление, разобрать ее не составило труда. Между прочим, большинство ученых мужей пользуется именно системой гномов, поскольку человеческий календарь слишком запутан: ведь каждый мелкий тиран, придя к власти, непременно повелевает считать годы от даты своего рождения или вступления на трон.

Я вернул статуэтку Пройдохе и подошел к алтарю, покрытому густым слоем пыли. Чихнул, взял идола Имара, обошелся с ним не более почтительно, чем с идолом Ланга. На днище статуэтки стояло то же клеймо, хотя дата была чуть древнее. Я словно наяву увидел ухмылки гномов, услышал их смешки. «Глупые людишки!» Пожалуй, если поискать, в Квартале Грез найдется десятка два-три совершенно неотличимых друг от друга идолов.

Жаль, что среди моих знакомых нет хорошего теолога. Он бы растолковал мне, какое влияние оказывает идол на внешний вид и атрибуты того или иного божества. Вот потеха, если некоторых богов выгоняют из Квартала Грез по той причине, что их поклонники запутались в одинаковых идолах, отштампованных в мастерских гномов.

— Ты умеешь читать? — спросил я, мысленно поставив тысячу против одного за то, что нет.

— Не было времени научиться. — (Моя тысяча осталась при мне.) — Даже в Кантарде, когда нас всех обучали, чтобы мы не валяли дурака от безделья, я так и не выкроил пары деньков. А что?

— Эти идолы изготовлены в одной мастерской. Отлиты по единому образцу. Если бы ты умел читать, я бы попросил тебя проверить записи. Глядишь, и узнали бы что-нибудь любопытное.

Пройдоха фыркнул:

— Слушай, Гаррет, простым «спасибо» ты не отделаешься. Сечешь?

— Секу. Вот только осмотрю все до конца.

Шайиры были явно богаче годоротов. И несколько симпатичнее, судя по идолам.

— Если не будешь жаться, отведу тебя в заведение Стагги Мартина. Пропустим по кружечке, и я расскажу тебе, как тут бывает хреново.

— Неплохая идея. А у твоего Стагги пиво хорошее?

— Спрашиваешь! Самое лучшее. Вейдеровское.

На иной ответ я и не рассчитывал.

17