Смертельная ртутная ложь. Жалкие свинцовые божки

— Хлам, — пробурчал я и прибавил, рассчитывая, что, исполненный благодарности, он не станет юлить. — Слушай, расскажи мне, что ты знаешь об этих богах.

Оглядевшись по сторонам, я пожал плечами. Трудно было представить, что Четтери соседствует с подобным запустением.

— Извиняй, кореш. Я слыхал только имена. Еще те, доложу я тебе. Круговод, Чародей, Ног Неотвратимый… Гнусные типы, все до одного.

— Я и не сомневался.

Шайиры и годороты сражались за последний храм на улице Богов. Он стоял на полусгнивших деревянных сваях, торчавших из воды. В следующее половодье его наверняка смоет. Однако он служил домом годоротам, а кому понравится, когда тебя выгоняют из собственного дома, каким бы тот ни был?

— Пока закрыты, — сообщил Пройдоха, имея в виду храмы, — но через пару деньков точно откроются.

— Под новым руководством?

Пройдоха нахмурился. Ему явно не хватало умственных способностей, чтобы ловить соль шуток и расшифровывать саркастические замечания.

— Внутрь зайти можно? — поинтересовался я.

Замков на дверях не было.

— Это против правил.

Какой он, оказывается, законопослушный, мой новый приятель!

— Я не буду ничего трогать, обещаю. Просто осмотрюсь, чтобы было что сказать клиенту.

— Хм… — вновь нахмурился Пройдоха.

Мне показалось, я слышу, как скрежещут его мозги. Таким, как он, всегда требуется кто-то, определяющий, что и как делать.

— Че-то я не усек, кто ты есть, — сказал он.

Я объяснил, уже не в первый раз за время нашего непродолжительного знакомства.

— Что-то вроде личного охранника. Меня нанимает клиент. Правда, не для того, чтобы выкручивать руки или пробивать головы, а чтобы узнавать полезные вещи. Нынешний мой клиент хочет как можно больше узнать об этих богах.

— Короче, он хочет знать, кому достанется последний храм? — уточнил Пройдоха.

— Молоток.

Не в моих правилах разубеждать собеседника, пускай даже он ошибается. К тому же Пройдоха был недалек от истины.

— Лады. Ты с ними не связан, значит порядок. А если бы пришел от них, я бы поднял хай на всю улицу.

— Усек, кореш.

Сказать откровенно, мне стало немного жаль моих подопечных: а что, если храм и впрямь займут брюквопоклонники? Уж лучше сгинуть без следа, чем уступить свое место такому культу.

— Давай заглянем к шайирам. Но скажу тебе прямо, ничего ты там не найдешь.

Мы вошли в храм.

— Пусто, — пробормотал я, в очередной раз явив миру свою сообразительность.

— Я же тебе говорил, — откликнулся Пройдоха, у которого, судя по всему, тоже был наметанный глаз.

Стены голые, как древняя берцовая кость громового ящера, пусто, как в голове Пройдохи.

— Мы перетащили весь скарб в развалюху у реки, — поведал мой проводник. — А здесь велено подмести и покрасить.

Я посмотрел направо, налево. Выпрямиться в полный рост не представлялось возможным — мешал низкий потолок. Последнее прибежище древней религии и одновременно логово новой представляло собой комнатушку двенадцати футов в поперечнике. Казалось, она отмечена той же печатью отчаяния, которую можно заметить на лицах пожилых мужчин и женщин, цепляющихся за воспоминания о молодости.

— Пойдем поглядим, сколько тут серебра, — предложил я.

— Серебра? Гаррет, это жалкие божества. У них наверняка не найдется и медяка. Таких, как они, у нас называют свинцовыми божками. Жалкие свинцовые божки.

Пройдоха наклонился, обдав меня чесночным ароматом, и доверительно шепнул мне на ухо:

— Держи язык за зубами, кореш, а то, неровен час, услышат. Чем хуже им становится, тем сильнее они требуют уважения, мелочь пузатая. На том конце улицы о них никто и не вспомнит, а тут они еще в силе и могут тебя услышать.

Пожалуй, этим советом пренебрегать не следовало.

— Слушай, Гаррет, я тебе помог. Ответь-ка мне на один вопрос.

— Ну?

— Чего ты таскаешь на плече это гребаное чучело?

Попка-Дурак вел себя настолько примерно, что я совсем о нем забыл.

— Это вовсе не чучело. Он просто притворяется.

Я вдруг засомневался в собственной правоте и на всякий случай ущипнул попугая. Тем временем Пройдоха привел меня к полуразрушенной лестнице, которой заканчивалась улица Богов. Похоже, лестницу давным-давно не ремонтировали. Над водой, точно густой туман, витал смрад. В воздухе кружили тучи омерзительных голодных мух.

Попугай оказался жив, хотя взгляд у него был отсутствующим.

— Эй, птичка, проснись! Видишь, человеку хочется услышать твой голосок.

Мерзкий выродок безмолвствовал.

— Ни дать ни взять маленький пацан.

— То есть?

— Стесняется чужих, — пояснил Пройдоха. — Вот останется вдвоем с папочкой, тогда и завопит.

Похоже, он не так глуп, как мне показалось.

— Точно. Знаешь, большую часть времени его приходится держать под водой, чтобы он замолчал. А язык у него, как у портового грузчика. Ну и мерзость!

В храме годоротов убираться никто не думал. В него просто свалили все пожитки шайиров, даже не распаковывая, — на случай если придется выкидывать их обратно. По полу шныряли крысы вперемежку с тараканами. По всей видимости, не подметали здесь целую вечность. Зато сразу ощущался дух старины.

Пройдоха хихикнул: