Конечно, мы не ощущали всего ужаса перманентного террора, но наши родители, родственники, старшие братья и сестры испытали его в полной мере. Нам в наследство досталось полностью разрушенное правовое пространство, а нашим внукам – разрушенное идейное… Ни отец, ни мама никогда мне ничего не рассказывали о себе. Ни о своем детстве, ни о своей молодости. Они исходили из главного принципа того времени, когда я был ребенком: чем меньше я буду знать о прошлом, тем спокойнее будет моя жизнь.
Влияние семейных традиций на формирование своего мировоззрения писатель называл решающим. Он писал: «Меня воспитывали еще по старинке, как это было принято в провинциальных семьях русской интеллигенции, почему я безусловно человек конца XIX-го столетия. И по любви к литературе, и по уважению к истории, и по вере в человека, и по абсолютному неуменью врать».
В отличие от воспитания советского времени с его лозунгами и показательными судами над «врагами народа», это было созидательное воспитание.
Учился будущий писатель в Смоленске, потом – в Воронеже, куда по службе перевели его отца. В 1941 году он окончил 9-й класс воронежской средней школы № 5. В нем рано проявились увлечение историей и любовь к литературе. Учась в воронежской школе, он играл в любительских спектаклях, выпускал вместе со своим другом рукописный журнал. Позднее он вспоминал: «В школе мне было невыносимо скучно, по крайней мере, до восьмого класса. Я знал почти все, что там преподавали, а потому маялся, делал домашние задания на уроках и в конце концов начал убегать».
Когда закончился 9-й класс, началась Великая Отечественная война. В годы войны Борис пошел добровольцем на фронт. Его включили в состав истребительного комсомольского батальона и направили под Смоленск, где он попал в окружение. Хорошо зная местность, Васильев самостоятельно вышел из окружения в начале октября 1941 года. Потом был лагерь для перемещенных лиц, откуда по личной просьбе он был направлен сперва в кавалерийскую, а затем в пулеметную полковую школу, которую и окончил. Служил Васильев в 8-м воздушно-десантном гвардейском полку 3-й гвардейской воздушно-десантной дивизии, и 16 марта 1943 года он попал на минную растяжку и с тяжелой контузией был доставлен в госпиталь.
Мне и вправду выпал счастливый билет. Я не умер от тифа в 34-м, не погиб в окружении в 41-м, парашют мой раскрылся на всех моих семи десантных прыжках, а в последнем – боевом, под Вязьмой, в марте 43-го – я нарвался на минную растяжку, но на теле не оказалось даже царапины.
В госпитале Васильев познакомился с одним кадровым командиром, который предложил юноше поступать в Академию бронетанковых и механизированных войск имени И.В. Сталина. Васильев наверстал школьную программу за 10-й класс и в августе 1943 года поступил в академию. Курс был женским: из пяти отделений на двух учились только девушки. В академии Борис познакомился с Зорей По́ляк. Позднее он вспоминал: «Мне было девятнадцать, и я еще не разучился смотреть на всех девчонок разом. Правда, одну вскоре выделил: этакий колобок в длинной гимнастерке, стоявший на самом левом фланге во время курсовых построений <…> Мы с Зоренькой стали друзьями. Регулярно ходили в консерваторию, в музеи, в театры, если удавалось достать хотя бы входные билеты. А по воскресеньям – в Московский университет на открытые лекции по литературе. О Шекспире, Свифте, Сервантесе, Даниэле Дефо. И ни разу не поцеловались. Просто держались за руки, и нам было хорошо. А на лекциях обменивались друг с другом бесконечными записками». Они полюбили друг друга и 12 февраля 1945 года поженились.
Кстати, жена – Зоря Альбертовна По́ляк – позднее послужила прототипом Сони Гурвич («А зори здесь тихие…») и Искры Поляковой («Завтра была война»).
В 1946 году Б.Л. Васильев окончил инженерный факультет академии, работал испытателем колесных и гусеничных машин на Урале. Он уволился в запас в 1954 году в звании инженер-капитана. В рапорте о демобилизации он честно назвал причиной своего решения желание заниматься литературой.