Смоленские кривичи. Держава на Днепре

Но Ростислав этого торжества уже не увидит. 14 марта 1168 года он умер. «Сей князь ростом был средний, лицо широкое и борода круглая, широкая, – свидетельствует Татищев. – Прилежал о церкви святой и едва когда пропустил пение, чин святительский чтил и многие милостыни священникам, вдовицам и сирым давал. О воинстве и судах не радел, из-за того в войнах мало счастия имел и в судах тиуны его мздою богатились, и было от них убогим утеснение» (История Российская. Т. 2. С. 335). Если всё так и есть, мы имеем дело с хозяином, а не воином. В принципе это соответствует нашему выводу о князе как о ставленнике купечества. Он и сам был скопидомом. Но в то же время странно, почему он пользуется такой любовью и популярностью на Смоленщине. Дело даже не в пресловутой торжественной встрече за триста (?) верст. Такое выражение верноподданнических чувств можно организовать. Но в Смоленской земле в это время – ни одного восстания. И это когда Киев бурлит, кипит Новгород, возмущается Галич… Значит, негативная характеристика Ростислава, данная Татищевым, относится не к отношениям со смолянами, а направлена как бы вовне: так Ростислав обходится с новгородцами и киевлянами. Да и из других княжеств пытается получить какой-то доход в зависимости от степени подчинения той или иной земли. Его тиунами – сборщиками даней и иных выплат – были, конечно, смоляне. Их-то община и обогащалась за счет политики князя по отношению к остальной Руси. На возможные злоупотребления своих тиунов Ростислав смотрел сквозь пальцы, если таковые злоупотребления не выходили за известные рамки. Видно, новгородцы этим время от времени возмущались, а измученные войнами киевляне, напротив, терпели.

* * *

Ростислав оставил нескольких сыновей. Всё это были энергичные и хитрые люди: Роман, Рюрик, Святослав, Давыд и Мстислав. Мы встретим их неоднократно на арене борьбы за русские княжества. Данное семейство станет в ближайшее несколько десятилетий самым активным на Руси. Для этого имелись все предпосылки, ведь Ростиславичи обладали владениями в Киевской земле. По замечанию Б.А. Рыбакова, эти владения «острым клином спускались с севера на юг, как меч, направленный на Киев. Острием меча был Вышгород в 18 км от Киева, принадлежащий Давыду Ростиславичу и бывший главной стратегической опорой смоленских князей на юге».

После кончины Ростислава вновь начались усобицы в русских землях, словно буря поднялась после затишья. Перед нами – новая эпоха.

Часть вторая. «Смоленская держава»

Глава 1. Разгром Киева

1. Волынский князь на «золотом столе»

Смоленском правил сын усопшего князя – Роман (1168–1180). Он пытался взять под контроль путь «из варяг в греки», но в то же время отличался осторожностью и беспринципностью. Возможно, первое качество князь унаследовал от отца, а второе приобрел после борьбы за власть с другими князьями. Видимо, именно с этого времени меняется тактика смоленских князей в борьбе за гегемонию. Ростислав Смоленский/Киевский еще имел какие-то права на княжение по лествичному счету. Но к моменту его смерти лествичное право настолько запуталось, что применять его стало бессмысленно. Поэтому отпрыски Ростислава придумали иной путь объединения Руси: индивидуальные договоры с крупными городовыми общинами. Этот метод позволил не только добиться успеха, но и установить гегемонию, о которой мы поведем речь.

* * *

После смерти Ростислава претензии на киевский «золотой стол» предъявил Мстислав Волынский. В городе на Днепре находились «буй Рюрик» и Давыд, сыновья Ростислава, со смоленскими ратниками. Давыд оставил Витебск, оставив княжить подручника – Всеслава Васильковича из числа отдаленных потомков знаменитого Всеслава Вещего Полоцкого.

…Посоветовавшись с дружиной и с киевским боярством, братья Рюрик и Давыд поддержали претензии Мстислава Волынского и возвели его великокняжеское достоинство не по старшинству, а за храбрость. Тем самым смоляне получали в союзники волынян и, конечно, имели некую выгоду от нового князя: можно утверждать наверное, что они не платили дани, а купцы получали еще и привилегии на пути «из варяг в греки». Но было в этом договоре две опасности. Во-первых, Мстислав Волынский мог обещать что угодно, а потом его аппетиты бы возросли. И они действительно возросли. Во-вторых, договоренности с Мстиславом могли настроить против смолян могущественных врагов, имевших больше прав на Киев, то есть Святослава Всеволодича Черниговского и Андрея Боголюбского. И – настроили.