Смутное время в Москве

Своей целью Первое ополчение ставило избавление Московского государства от поляков. Действия ополчения поддерживал патриарх Гермоген, рассылавший по городам грамоты с призывом подниматься против иноземцев. Бояре, напротив, были напуганы ополчением. Они сообщали в Смоленский лагерь Сигизмунда III, что Ляпунов «воевод и голов с ратными людми от себя посылает, и городы и места заседает, и в городех дворян и детей боярских прельщает, а простых людей устращивает и своею смутою от вашей государской милости их отводит; а ваши государские денежные доходы и хлеб всякой сбирает себе».

Состав ополчения был неоднороден. Наряду с дворянскими полками значительную часть ополчения составляли казаки, находившиеся под командованием тушинских бояр: князя Д. Т. Трубецкого и атамана И. М. Заруцкого. Их участие в освободительном движении вполне закономерно. Со смертью Лжедмитрия II потух один из основных очагов Смуты. Противники «Вора», державшие сторону поляков из страха перед самозванцем, могли теперь подниматься против интервентов. Те сторонники самозванца, которых удерживала около него ненависть к полякам и боярам-изменникам, освободившись от авантюрной идеи, выступали теперь с объединяющей идеей созыва Собора и избрания нового царя. Уставшее от разрухи и войны общество смогло объединить свои усилия в борьбе против иноземных захватчиков.

Первое ополчение и приверженцы самозванца

Как уже говорилось выше, Калужский лагерь Лжедмитрия II послужил одной из составляющих Первого ополчения. Из ближайших советников самозванца вышли руководители ополчения князь Дмитрий Тимофеевич Трубецкой и атаман Иван Мартынович Заруцкий. Им принадлежит значительная роль в событиях Смутного времени. Дальнейшие события показывают, что далеко не все из бывших тушинцев прониклись патриотической идеей спасения Отечества от поляков. Многие из них настолько привыкли к вольной жизни при самозванцах, что не желали восстановления прежнего порядка, и вступили в борьбу с поляками, преследуя собственные цели, а не национальные интересы. Ярчайший тому пример — атаман Заруцкий. Этот недюжинный человек понимал, что после восстановления российской государственности в тех формах, в которых она была до Смуты, он потеряет свою власть и влияние. Это и привело его к противостоянию Второму ополчению, а затем и к борьбе против царских воевод под знаменами «царевича Ивана Дмитриевича», сына Марины Мнишек и Лжедмитрия II. Однако большинство участников Первого ополчения, вышедших из Калужского лагеря Лжедмитрия II, стояли за Россию прямо и твердо. Они ненавидели Шуйского за его лицемерие и преступления, воевали с Сигизмундом III потому, что он был захватчиком родной земли, а поддерживали самозванца, поскольку у них не было иного выбора. Когда после смерти Лжедмитрия II появилась альтернатива между навязанным России боярами иноземным королевичем и созывом Земского собора, многие из бывших тушинцев с готовностью примкнули к освободительному движению.

Князь Дмитрий Трубецкой происходил из древнего рода Трубецких, ветви Гедиминовичей[37], возвысившегося в конце XVI в. Его дядя боярин князь Никита Романович вместе с П. Ф. Басмановым руководил обороной Новгорода-Северского от войск Лжедмитрия I. К началу Смуты князь Дмитрий Тимофеевич был еще молодым человеком. В 1608 г. он служил в стольниках. В том году же он покинул царя Василия Шуйского и перебрался в Тушино. Как знатнейший из перебежчиков, Трубецкой получил не только чин боярина, но и звание главы тушинской Боярской думы. Наряду с этим вместе с дьяком И. Т. Сафоновым Трубецкой возглавлял в тушинском правительстве Разрядный приказ. После бегства самозванца в Калугу Трубецкой последовал за своим «государем» и занял при его дворе то же место, какое занимал ранее в Тушинском лагере. Несмотря на многочисленные интриги при «дворе» и подозрительность Лжедмитрия II, Трубецкому удалось сохранять значительное влияние как на самозванца, так и на его сторонников. Последнее стало причиной того, что калужские войска Лжедмитрия II после смерти самозванца признали над собой командование Трубецкого.

Польский шляхтич из Тарнополя, казачий атаман Иван Мартынович Заруцкий также носил в Тушине чин боярина. Он прошел через тяжелые испытания, которые выковали его характер, придали ему решимость и энергию. По своему характеру Заруцкий был искателем приключений, авантюристом, человеком смелым и жестоким, подобно другим предводителям разбойных дружин, наводнявших Российское государство. Поляк Н. Мархоцкий называет его «храбрым мужем, наружности красивой и статной».