Смутное время в Москве

Не менее запутанным был жизненный путь казачьего атамана Андрея Захаровича Просовецкого. Будучи одним из видных воевод Лжедмитрия И, он воеводствовал в Лухе, затем в Суздале, сражался с отрядами князя М. В. Скопина-Шуйского и ополченцев. В 1610 г. вместе со знаменитым А. Лисовским он грабил Калязин монастырь и сражался со шведами, затем поссорился с Лисовским, был им разбит и бежал к Лжедмитрию II. После смерти самозванца Просовецкий примкнул к Первому ополчению. Мархоцкий оценивает его силы в 30 тысяч человек, несомненно, преувеличивая их численность, однако помощь Просовецкого П. П. Ляпунову была существенной. Когда Первое ополчение распалось, Просовецкий, вновь вступив на путь авантюры, пытался бороться со Вторым ополчением. Уже при царе Михаиле Федоровиче в 1623 г. он был сослан с семьей в Томск и там, в очередной раз начав жизнь заново, постепенно сумел упрочить свое положение. В 1635 г. он возглавил поход против киргизов, едва не закончившийся полным истреблением его отряда. В конце жизни, в 1635–1640 гг., он служил в воеводой в окраинных городах.

В составе Первого и Второго ополчений сражались И. И. Волынский, Ю. Беззубцев, И. Ф. Наумов, князь Ф. И. Волконский Мерин и другие воеводы, бывшие активные сторонники Тушинского вора. Таким образом, пройдя через искушение самозванчеством в Тушине и Калуге, многие русские люди объединились в борьбе за судьбу державы. Некоторые из них затем сошли с этого пути и вновь уклонились в «смуту», но большинство твердо стояли за национальное возрождение и поддерживали освободительные движения.

Новой силой, влившейся в освободительное, а потому в сущности своей — созидательное движение и тем значительно укрепившей его, стало казачество, ранее приверженное одной только энергии разрушения. Казаки, жившие своим особым укладом и стремившиеся отстоять свою автономию от государственной власти, все же считали себя верными подданными российского царя. Крушение Российского государства и захват его иноземцами были для них столь же неприемлемы, как и для служилых и торговых людей. Общая приверженность к России и православию на время объединила их с дворянством, с опаской взиравшим на беспокойное казачество. Впрочем, как можно видеть в дальнейшем, именно противоречия между интересами дворян и казаков привели к распаду ополчения.

В то же время, как среди сторонников Шуйского, так и среди сторонников самозванца, немало было и тех, кто поддерживал короля и поляков. Одни искренне заблуждались, другие преследовали личные цели, стремясь удержать власть и богатство, доставшиеся им только потому, что они вовремя переметнулись на сторону Сигизмунда III. Лишь немногие с честью служили России, не поддаваясь на предательство национальных интересов в самые тяжелые периоды поражений и захвата Москвы польскими войсками. Среди этих твердых людей были — патриарх Гермоген, идейный вдохновитель Первого ополчения, воеводы: князь Д. М. Пожарский, Семен Васильевич Головин (шурин князя М. В. Скопина-Шуйского и участник его похода), Иван Бутурлин, князь Иван Троекуров, Иван Момот Колтовский, Михаил Дмитриев, Андрей Алябьев и другие.

ПОЖАР МОСКВЫ

Патриотическая деятельность патриарха Гермогена вызывала все возрастающие опасения и откровенную злобу у поляков и их русских приспешников. Боярин М. Г. Салтыков пришел требовать от патриарха, чтобы тот остановил движение ополчения к Москве. Однако владыка твердо стоял за то, чтобы не покоряться королю, а королевича принять только в случае крещения его в православии. «Новый летописец» сообщает, что Салтыков, угрожая Гермогену, выхватил нож, и в ответ на это патриарх проклял его. Вскоре патриарха Гермогена заключили в тюрьму. Были взяты под арест и некоторые из членов Семибоярщины — князья И. М. Воротынский и Л. В. Голицын.

17 марта 1611 г., в Вербное воскресенье[38], патриарха освободили из-под стражи для торжественного «шествия на осляти», символизировавшего вход Христа в Иерусалим. Однако в тот день никто из горожан не принял участия в процессии — все были напуганы слухами, что поляки во время нее начнут убивать православных. Тем временем поляки ожидали скорый приход Первого ополчения и спешно укрепляли город. Во вторник Страстной недели, 19 марта, они принялись втаскивать дополнительные пушки на стены Кремля и Китай-города и понуждали к тому же городских извозчиков. Те отказались, поднялись крик и ругань. Отряд немецких наемников, думая, что началось восстание, бросился на безоружных москвичей. Схватились за оружие и поляки. В Китай-городе началась страшная резня, во время которой погибло до 7000 человек. Был убит видный боярин князь Андрей Васильевич Голицын и многие другие дворяне и дети боярские. Солдаты начали грабеж в лавках Китай-города и нажились огромной добычей, состоявшей в основном из денег и драгоценностей.