Смысл жизни человека и государства

То же по сути можно сказать и о противостоянии поколений. Во-первых, оно существует ровно столько, сколько существует само понятие поколений, а, во-вторых, и это, пожалуй, самое главное - противостояние поколений, вернее их взглядов на жизнь стимулирует развитие общества, его прогресс, не давая обществу одряхлеть в искусственно поддерживаемой неизменности.

“Подвластность человечества доктринам”. Это положение включает у К. Лоренца две взаимоисключающие проблемы: некритичное восприятие современным человечеством модных идей и излишняя вера в науку, как одно из главных проявлений воздействия на умы современного человека. И если некритичность восприятия была и остаётся проблемой человечества, то, как раз причиной её появления всегда являлась и является, если не полная анаучность, то явная недостаточность научности восприятия действительности. А уж количество некритично воспринимающих те или иные идеи граждан в прямую зависит от того, как много их останавливается на уровне подросткового развития, при котором требуются герои, на которых надо равняться и чьи идеи воспринимаются без серьёзного осмысления как свои собственные. Так что лучше уж вера в науку, поскольку, начиная с самых ранних этапов формирования человека разумного, она, так или иначе, способствовала выживанию человека как вида в отличие от чисто умозрительных религиозных верований.

В принципе отрицание биологического в человеческой природе и признание только социального начала присуще разным направлениям в философии. И колеблется от излишней идеализации человека у Монтегю: “Зло не присуще человеческой природе, человек злу учится… Его учат агрессивности, как и всем другим формам насилия, которые проявляет человеческое существо” (19), до классического марксистского убеждения в чисто социальной сущности человека: “Та сумма производительных сил, капиталов, социальных форм общения, которую каждый индивид и каждое поколение застают как нечто данное, есть реальная основа того, что философы представляли себе в виде “субстанций”, и виде “сущности человека”… (20.).

Правда, в более поздних работах классики марксизма отходят от столь примитивного похода к сущности человека. Так, “поздний” Маркс уже утверждает, что “если мы хотим … оценивать всякие человеческие действия, движения, отношения и т.д., то мы должны знать, какова человеческая природа вообще…” (21). Ещё более чётко высказывается Энгельс в “Анти-Дюринге”: “Но ведь уже сам факт происхождения человека из животного царства обуславливает собой то, что человек никогда не освободиться полностью от свойств, присущих животному…” (22).

Интересно, что у их последователей советско-марксистских философов почему-то вновь явно превалирует идея гегемонии социального начала в человеке. Причём при доказательстве “снятия” биологического социальным даже такой неординарный философ как Леонтьев опускается до уровня учебника младших классов: “… для того, чтобы обнаружить “глубинную” общность потребности в пище у человека и животного, достаточно взять изголодавшегося человека. Но это не более, чем софизм.” (Пожалуй, это единственное слово, которое может оказаться не понятным младшекласникам). “Для изголодавшегося человека пища действительно перестаёт существовать в человеческой форме, и, соответственно, его потребность в пище расчеловечивается, но если это что-нибудь и доказывает, то только то, что человека можно довести голоданием до животного состояния, и ровно ничего не говорит о природе его человеческих потребностей”. (23). Как говорится: как и какой вопрос поставишь, так и такой ответ получишь. В данном случае Леонтьев убедительно доказывает только то, что марксистские философы привыкли питаться только не расчеловеченной пищей, а для того, чтобы сохранить в человеке человеческое достаточно своевременной поставки пищи.

Конечно, само по себе признание важности биологического начала в человеке совсем не отрицает значимости его чисто человеческих составляющих: душевного мира (внутреннего мира конкретного человека) и духовного мира (мира других людей) (24). Больше того, нельзя не согласиться с Э. Кассирером (2), что “существует система деятельностей, которые составляют сферу истинно человеческого. Язык, миф, религия, наука, искусство - вот различные составляющие этой сферы”. Причём для человека важны не только материальные компоненты человеческой культуры, но и само человеческое общение. Как справедливо утверждает Фромм: “Сама натура человека не может быть согласна с изоляцией и одиночеством. У людей есть потребность в общении, связях с людьми, в самоутверждении, привязанностях, потребность обладать самосознанием, потребность в ориентации и необходимость иметь объект поклонения. Чувство одиночества, фрагментирующее личность, разрывающее её на дискретные части может вести к агрессивности, насилию, терроризму и анархии”.