Сначала отвести беду...

— Спасибо, Пётр. Только у меня другие планы сложились. Кстати, и на тебя расчёты есть. Поделиться?

— Будь добр, Лёва, расскажи.

— Разговор серьёзный. Скажу прямо, не расположен я сейчас к шуткам. Душа болит. Поделиться хочу с тобой и очень надеюсь на твою очень серьёзную поддержку и помощь.

Беркутов ощутил хорошо знакомое ему чувство решительности в словах друга.

— Говори

— Ты знаешь, недавно у меня отец был. Он благословил меня на большое дело. Твоё отношение к мучающим меня проблемам не спрашиваю. Знаю я тебя достаточно. А вот сможешь ли ты мне помочь, — это спрошу. Решился я…

Говорили они много часов, и, кажется, стали ещё более близки друг другу……

Прикидки времени, расходов и нужного количества помощников смутили Иванова. Однако другого выхода он не видел и, начав трудный путь, был полон решимости пройти его. Мириться с существующим положением он мог только до определённого момента. И этот момент настал, когда он остро ощутил личную вину за происходящее в стране. Теперь оставаться нейтральным он уже не мог. Это означало бы разрушение личности. А Льва Гурыча Иванова он любил и уважал.

Беркутов поддержал его:

— Трудно, Лев Гурыч, но осилим. Обязаны осилить. — По "отчеству" он называл Иванова крайне редко и всегда в случаях, когда замечал мучительные сомнения друга. — Я не менее тебя виноват в случившемся и мы обязаны, — повторил он, — обязаны добиться успеха. Речь о Родине идёт, — тоном извиняясь за патетику слов, добавил генерал после секундной заминки.

— Спасибо, Пётр. Я не сомневался в тебе…..Но мне очень важны и слова твои….Я ещё не скоро выйду на волю, не раньше, чем гипс наложат на мои ноги, а времени терять нельзя…..Ты когда освободишься….от мундира?

— Оформление выхода на пенсию начальство не задержит….Преемник, насколько я знаю, уже заждался……Не интересуешься, кто? — и, не дождавшись вопроса Иванова, продолжил. — Однако, новыми делами я займусь немедленно. Если не возражаешь, приглашу для первой беседы, домой, разумеется, твою ударную тройку. И….пока от своего имени говорить буду. Ладно?

— Ещё раз спасибо, Пётр Николаевич. Кстати, Вячеслава, полагаю, пока выдёргивать с работы не стоит. Он будет с нами, с ним я поговорю завтра же, но его служебный статус пусть останется…. В оперативных интересах.

Фрагмент 4

Выйдя из госпиталя и попав "на амбулаторное лечение", Лев Гурыч почувствовал небывалый прилив сил. Не важно, что ноги в гипсе. Не важно, что пришлось осваивать хождение на костылях…. Важна домашняя обстановка, возможность сесть за письменный стол, возможность работать, не оглядываясь на врачей….

Способствовала тому и погода. Затяжная весна, перемежающая редкие тёплые дни с пасмурными и холодными дождливыми, с ветрами на грани штормовых, наконец, устыдилась и, словно взглянув на календарь, подтвердила: лето наступало! Короткие дожди и грозовые налёты не отменялись, но дни стали жаркими, и горожане распахнули окна.

Новые задачи поглотили его.

Мария, с которой он ещё в госпитале поделился принятым решением, поддержала его замыслы, сразу и безусловно, и с женской категоричностью уверяла мужа в абсолютном успехе задуманного.

— Ты, полковник, всё сможешь, — говорила она, прижимаясь всем телом к любимому, — ты у меня сильный, удачливый, а дело твоё — благородное и честное. Ты победишь, победишь обязательно. — И она гладила его больное искалеченное тело, вливая в Иванова чувство уверенности и жажды борьбы.

Между тем, от предстоящего объёма работы кружилась голова.

Договорившись по телефону с Алексиным о встрече, Иванов решил прибросить потребность в расходах и, в частности, на издательские дела.

Будучи профаном в специфике вопроса, он решил подойти к нему, как Чехов когда-то писал, "по простому, по неучёному", полагая, что Алексин, если с ним удастся договориться, сумеет эти расчёты уточнить.

Начал Лев с аксиомы о необходимости создать или взять под своё влияние не менее 45–50 региональных газет, предположительно еженедельных.

Узнав через Марию, сходившую в ближайший киоск "Пресса", что малотиражная газета, выходящая раз в неделю с тиражом 5000 экземпляров, стоит в киоске 4 рубля, и резонно предположив, что она выпускается не в убыток, Иванов получил стоимость разового тиража в 4х5000 = 20 тысяч рублей, или за год около одного миллиона рублей.