Сначала отвести беду...

— Ну, это вряд ли…. Цензуры нет, как государственной структуры. Но она есть и будет — контроль, точнее приказ хозяев. Цензура денег. Есть у нас, как и во всём мире. Да оно и понятно…. Зачем владельцу телеканала, например….Ты читал, наверняка, Артура Хейли "Вечерние новости"…Вот напомню, — Иванов встал с дивана и подошёл к книжному шкафу. Взял книгу из семитомника Хейли…

— Читал, разумеется. Отличный автор, а эта вещь для нас, пишущих людей, особо интересная. Да и злободневная, — терроризм, похищение людей…

— Да, ты прав, но я о другом сказать хотел….Как чувствовал, что на посиделках с журналистом тема всплывёт, закладочку сделал. Ты послушай, — он раскрыл книгу: "Марго, — ты помнишь, это руководительница телестанции, — гневно посмотрела на него, — У меня и так хватает проблем, так что выбросьте эту ерунду из головы. Проследите, чтобы прижать к ногтю тех, кто подписал это письмо, и доведите до их сведения, что я больше не потерплю нелояльного отношения к компании… и чуть далее, — А теперь слушайте меня внимательно, — не так уж трудно найти замену руководителю отдела новостей и, если мне понадобиться, я эту замену произведу. Вы и глазом моргнуть не успеете, как будете вышвырнуты на улицу… —

и через пару фраз: — Отдел новостей будет проводить такую политику, какую я хочу. Запомните это. И ещё одно: когда я хочу, чтобы что-то было сделано, а вам это не нравится, не заставляйте меня терять время и выслушивать всю эту ерунду насчёт этики и неподкупности в подходе к новостям….Это всё, можете идти". Крепко написано. А Хейли знает, о чём пишет. Разве это не цензура и разве у нас не так? — Помолчав, добавил — Ты ещё раз прав. Я неудачно вопрос сформулировал. Если бы ты был не министром печати, а владельцем газетного концерна….И патриотом при этом остался.

— Ну, это, — засмеялся журналист, — владельцем быть — мне не грозит….я не миллионер-мульти…

— Ладно, не владельцем, а Главным редактором, — Иванов вплотную приблизился к цели всего разговора и ждал ответа. Алексин глубоко задумался. Машинально взял папиросу, повертел в руках,

— Вы, Лёва, как Сталин, "Герцеговину Флор" курите…Отличный выбор…. Да, трудный вопрос, если бы я был Главным редактором газетной империи…. И к чему бы такой вопрос?

Лев Гурыч молчал. Он видел, как посерьёзнел его гость, как задумался явно о более трудных вопросах, чем тот, что задал Иванов. Лев Гурыч понял, что Алексин соотнёс его слова об отношении к политической линии правительства и шутливую гипотезу о жёстко-мягком кресле главного редактора….Такое спрашивают при оценке кандидата на вакантную должность. Последний вопрос журналиста был абсолютно правомерен. И требовал ответа. Что ж, разговор развивается быстрее, чем он думал. Значит, нужно решаться….

— Да, Павел. Вы правильно поняли. Есть у меня кой-какие замыслы. Возможно, химера, но я, как и ты, судя по твоим последним публикациям, — я внимательно читал их, — болею душой, глядя на нынешнее положение нашей Родины. Не знаю, получится ли, но если меня поддержат честные журналисты, такие, каким я вижу тебя, то хочу попробовать….Иначе я перестану уважать себя…. Это всё равно как видеть утопающего и не попытаться спасти его. Но у нас на глазах тонет страна, наша страна…. Не подумайте, Павел Алексеевич, что это вдруг милиционер в патетику впал. Я всю жизнь занимался конкретными делами…. Поможете? Только сначала ответьте на раньше заданный вопрос. Я задал его очень серьёзно…

Алексин молчал. Он откинулся на спинку дивана. Так и не закурив, задумчиво продолжал разминать пальцами папиросу. Поднялся, прошёлся по гостиной. Постоял у окна…Дождь кончился и сквозь рваные облака, стремительно летящие в уже голубой выси, проблескивало солнце… Снова устроился на диване.