Сначала отвести беду...

— Нет. Накануне машиной пользовался её законный владелец…Но вы пока дослушайте меня. Эксперты также утверждают, что стрелял человек с высокой стрелковой подготовкой, снайпер. А вы — в прошлом член сборной РСФСР по стрельбе из пистолета. Призёр Спартакиады народов СССР. Соответствующая справка у нас есть, как и показания свидетеля, что умение своё вы не растеряли. Скрывать не буду, свидетель — гражданин Жуков, у которого вы под фамилией Хмурова снимали квартиру….Кстати, оставленную вами очень не интеллигентно. Рад, что лично не нюхал ваши безобразия, но в протоколе осмотра квартиры и этот…мерзкий факт отражён.

Итак, факт вашей возможности совершить убийство нами установлен. Оружие убийства — в наших руках. Принадлежность пистолета сомнений не вызывает, именно он привёл сыщиков к вам. Господин адвокат соответствующие документы видел. Ясен и мотив убийства. Андулин расследовал то самое ограбление, участие в котором вы признали. Этого достаточно, чтобы осудить вас. Мне хотелось бы установить немногое: за что конкретно убили нашего товарища? Кто непосредственно принял решение убить его?

Пока Кличко говорил, мысли бешено метались в голове Орехова. Он отчётливо понял, что кольцо улик сомкнулось и отговориться не удастся. Но в словах полковника он чутким слухом затравленного зверя услышал надежду: КТО? Значит, может быть… и совершенно непроизвольно он почти выкрикнул:

— Паученков!!! Паученков приказал. Размазня Пилецкий проговорился, что большие деньги этой говенной партии шли через сейф Паученкова, и, когда он услышал слова майора, что магнитофонная запись не ведётся…Паученков! Паученков!!

— Вы прослушивали допрос Пилецкого?

— Да, да….и стрелял Паученков, он тоже классным стрелком был. А я за рулём сидел. — Новая версия мгновенно выстроилась в изощрённом уме Орехова. Дикая надежда мелькнула, может сумею свалить на покойника главную вину?

Кличко вздохнул. Ну и тип. Увёртливый. Сюда Мишу-Дылду не приплетёшь, так он на Паученкова хочет стрелки перевести. Ерунда, конечно. Доказать, что Ричард Паученков никогда не увлекался стрельбой сложности не составит. Но опять лишняя, никчемная работа. Ну, сам напросился. Ведь, Паученкова-Орехова он убрал. Это почти точно. Придётся и этим заняться. Хотя, пожалуй, это уже не интересно. Он взглянул на часы.

— На сегодня достаточно. Оформим наш разговор протоколом и идите.

Вячеслав Сергеевич протянул Орехову на подпись листки протокола, вызвал конвоира, кивнул головой Орехову и протянул руку адвокату.

Вечером в воскресенье полковник Кличко встретился с Григорием Смысловым. Как и договаривались, Григорий Ефимович взял под незримый контроль газетчика партии "За народное благо" Сычёва, и теперь позвонил, что есть необходимость посоветоваться.

Пришёл Смыслов, как в добрые старые времена, к Вячеславу домой. Жена Кличко ещё не вернулась из Новосибирска и друзья расположились на кухне, где Вячеслав колдовал над каким-то сложным ужином, — обещал поразить Смыслова своим искусством, слушая между тем его рассказ.

После визита в неприятное для него казённое учреждение Сычёв вёл себя совершенно не заметно, и Григорий Ефимович даже подумал, что зря тратит время. Но новости появились.

Сначала от одной девицы из офиса партии он узнал, что на пустующее после исчезновения Паученкова место начальника штабквартиры скоро придёт новый начальник. И никто иной, как заместитель редактора партийной газеты Сычёв. А потом он засёк встречу Сычёва с очередным бомжем. В небольшой кафешке вблизи от места, намеченного для очередной лекции.

Сычёв пришёл на встречу пешком и в совершенно новом, по крайней мере для Смыслова, камуфляже. Нет, не в пятнистой форме омоновца или бандита, а одетый словно бы собрался в театр. Даже с галстуком-бабочкой. Смыслову, севшему спиной к Сычёву, удалось не только услышать их негромкий разговор, но и записать его, используя чувствительный микрофон, купленный в магазине "Всё для сыска".

Дальнейшее было делом техники.

Григорий Ефимович красочно рассказал, как завербованный бомж в аудитории колледжа, предоставленной для проведения очередной лекции, вытащил из хозяйственной сумки завёрнутую в газету дымовую шашку, и в этот же момент был схвачен сидевшим рядом с ним крепким парнем из команды Смыслова. Как Сычёв, устроившийся у самого выхода из комнаты, вскочил и попытался скрыться, но и его без всякой деликатности ухватили за рукав.

В аудитории эту сценку, сыгранную в задних рядах, даже не заметили, лектор вышел из-за стола и направился к небольшой кафедре, а Сычёв с ужасом увидел перед собой того тощего высокого гражданина, сидевшего в кабинете следователя милиции, когда его уже порядочно давно там допрашивали.

— Понимаешь, Слава, он был так ошарашен моим появлением, что даже не пытался отказаться от знакомства с нанятым им проходимцем. И, когда я спросил его, будем ли разговаривать без свидетелей, но с записью на плёнку, или в присутствии ребят, он сразу согласился беседовать наедине.

— Он просто не поверил тебе, Гриша. Решил, что запись всё равно будет, так зачем ему лишние уши?