Сначала отвести беду...

Слава рассказал, как, используя "оперативные приёмы", он проник в палату раненого товарища. Иванов очнулся всего часа три назад и Кличко подгадал как раз ко времени, когда закончился врачебный осмотр. Не рискуя вступать в переговоры с врачами, почти незаметно просочился в палату, где и пробыл наедине с Лёвой почти полчаса, пока не был выдворен вон.

Пётр Николаевич внимательно выслушал Кличко, совсем не сердито буркнул "шалопай", и приказал — часиков в 20 быть у него в кабинете.

Потом — каждодневная нервная круговерть, трудные разговоры и отчаянные схватки по телефону, — с бросанием трубки и глотанием таблеток, которые чутьём угадывая, но вовремя, приносила Верочка.

В восемь вечера без стука в кабинете возник Вячеслав:

— Машину Верочка вызвала, поедем, Пётр?

— Поедем, Слава. С врачом я договорился, обещал что ненадолго. — И генерал неожиданно легко поднялся из кресла.

Фрагмент 2

Длительное ограничение подвижности располагает к размышлениям.

И они захлестнули Льва Гурыча.

Долгими бессонными ночами и не менее долгими днями Иванов размышлял о своей жизни, особенно о жизни в последние годы…

Да, именно, так. В последние годы. Если годы до известных событий 90-х представлялись логичными и честными, то теперь всё чаще он ощущал разлад между своими делами и их восприятием. Даже не разлад, — он не делал ничего незаконного, — но ощущение дискомфорта…

Ну, мелочь. Всё чаще на работе и в контактах с людьми посторонними его называли "господин полковник" вместо привычного "товарищ". Иванову, — в отличие от его художественного воплощения, — это очень не нравилось. Но входило в жизнь, Леонтьев с его возражениями не соглашался и Лев всё чаще начинал чувствовать свою отстранённость от героя литературного сериала.

Да, конечно, мелочь. Гораздо хуже, что его понимание справедливости стало расходиться с некоторыми нормами новых законов. Например, спекулянт, — он и есть спекулянт, а не уважаемая разновидность коммерсанта. Бесспорно, многие формулировки законов нуждались в изменениях и уточнениях, но не оценки же сути явления! Перепродажа купленного — в одних случаях, это — труд, повышение ценности товара за счёт создания удобств для покупателя, нередко риск. В других — это искусственное создание дефицита путём скупки государственного товара и беззастенчивый обман того же покупателя. Нужно УТОЧНИТЬ закон? Разумеется. Так взяли и отменили само понятие "спекулянт"! Накладка, ошибка законодателей? Увы, подобных ошибок слишком много. Иванов знал и полностью разделял классическую аксиому, что "все крупные состояния современности нажиты не честным путём". Это ещё О.Бендер знал. Теперь же стало непринятым интересоваться, каким образом скромный инженер стал миллионером. И защиту таких миллионеров обязан был осуществлять он, полковник милиции Лев Гурыч Иванов! Нет, не нравилось это полковнику. Не нравилось.

Литературный двойник плавал в новых обстоятельствах, как рыба в воде. Автор полагал, что так и должно быть. Лёва считал иначе.

Литературный образ, — хрен с ним. Но его жизнь — это реальные дела и Лёва всё чаще задумывался над подобными противоречиями жизни, противоречиями, утверждению которых он содействовал своей работой.

Размышления о работе — это один круг постоянных дум Иванова.

Второй круг — не менее мучительные думы о состоянии страны.

Он, офицер милиции, всегда ощущал себя человеком государственным и эти размышления огорчали его не меньше, чем мысли о личной судьбе. Как раз в плане личного положения у него всё было в порядке, но Лев Гурыч никогда, как ни звучит это высокопарно, не отделял себя от народа.

Он пытался найти какое-то "адекватное" (модное словечко!) объяснение происходящему спаду в условиях жизни людей, пытался найти, что же взамен получили простые люди, но, кроме абстрактных слов о свободе и достатке, извергаемых с экранов телевизоров и переполнявших официальные газеты, не находил ничего. Одни химеры сменились другими. Ну что из того, что он "свободен" поехать в отпуск на Гавайские острова, если у него нет на это денег! (Впрочем, ещё не факт, что американцы дозволят посетить их "заморскую территорию" — железный занавес в мире далеко не единственный был!) Что толку от лежащих на прилавках магазинов товаров, если опять-таки у человека нет денег на их покупку!

Разумеется, милиционер Иванов изучал теорию марксизма-ленинизма, хотя и преподававшуюся обычно суконным языком с догматическими ссылками на новых "классиков". Разумеется, понимал, что происходящее — есть стремление власть имущих построить капиталлистическое общество… Но думая об этом, он не мог не задать себе вопрос: как же это могло случиться, если народ на референдуме совершенно однозначно и огромным большинством высказался за сохранение социалистического строя?! И народ, ведь, не ошибался. Сегодняшняя действительность резко ухудшила положение большинства людей практически во всех сферах жизни. Жизнь стала хуже.

Значит?

Значит нынешние власти обманули доверие своего народа. И он, не последний работник правоохранительных органов, не воспрепятствовал этому нарушению права!