Снайперы Сталинграда

С утра немцы произвели артиллерийский налет, но довольно кратковременный. Большинство орудий отвечали на залпы советских гаубиц с левого берега, добивали застрявшие среди льда суда, а затем и вовсе замолчали. Близким взрывом контузило командира батальона Логунова. Он плохо слышал и, считая, что остальные его тоже недослышивают, говорил громко, почти кричал.

Прежде всего он назначил исполняющего обязанности комбата на случай тяжелого ранения или своей смерти. Никого не удивило, что был назван Василий Васильевич Палеха. В ночном бою погиб командир девятой роты, командиром ее был назначен младший лейтенант Чурюмов, по существу, новичок, но других кандидатур у Логунова не было.

Ивана Шабанова, взводного в восьмой роте, он держал пока в резерве. Вроде не у дел оказался начальник штаба Орлов. Сейчас уже было не до бумаг и отчетов. А он продолжал сидеть за своим столом, начищенный, с утра побритый. Обычная самоуверенность уступила место растерянности.

— Мне что, теперь уже не доверяют? — спросил он, поймав взгляд Логунова. — Я что, Григорий Матвеевич, пустое место?

— Да вроде того получается, — отозвался на удивление спокойно командир батальона. — Ротой ты уже командовал, второй раз ротным я тебя ставить не хочу. Погубишь людей из-за своего дурацкого самолюбия, а мне надо хоть пару дней продержаться.

— Значит, у мальчишки этого, Чурюмова, шестимесячного лейтенанта, лучше получается?

— Думаю, лучше.

— Ставьте тогда взводным, если роту не доверяете, — с надрывом выкрикнул и встал по стойке «смирно» старший лейтенант Орлов, так удачно начинавший свою карьеру.

— Не устраивай истерику, — оборвал его Логунов. — Считай себя в резерве. Собери данные о людях, имеющихся боеприпасах, продовольствии. А дальше решим.

Григорий Матвеевич Логунов получил несколько дней назад звание майора и орден Красного Знамени. По слухам, его собирались назначить на должность командира полка. Сейчас он действовал быстро и без лишней суеты. Глухота от контузии понемногу проходила, и говорил он уже нормальным голосом, но в коротких указаниях звучали звенящие нотки приказов будущего командира полка.

— Слово «отход» забудьте. Если кто побежит, расстреливать без лишних слов. Паника для нас страшнее фрицев.

Определили главные узлы обороны: железнодорожный барак, все еще державшийся благодаря мощной старинной кладке, остатки деревообрабатывающей мастерской, островки тополей и развалины частных домов между ними, железнодорожную линию.

— За линию вообще зубами держаться. Место выгодное, сплошная баррикада из воронок, шпал и скрученных рельсов. А ниже уже кусты, берег и Волга. Так что фронт и тыл у нас в одном месте.

— Как насчет боеприпасов? — спросил Чурюмов.

— Что смогли, выдали. Обходитесь своими силами. Ночью собирайте трофейное оружие и патроны. Все, добавить нечего. Держаться и еще раз держаться. Командиры рот свободны. Теперь с тобой разговор, Чумак.

— Слушаю, товарищ майор.

— Задача для твоих стрелков одна — выбивать немцев любыми способами. Сейчас уже не до хитрых засад. В первую очередь — пулеметные расчеты. Не давайте им спокойной жизни, они нашим бойцам головы не дают поднять. Офицеры немецкие что-то взбодрились, считают, с нами уже покончено, — выслеживайте и уничтожайте. Штурмовые группы обнаглели, лезут через все щели, некоторые на бросок гранаты приближаются. Выбивайте самых активных — остальные хвосты подожмут. Все понял?

— Так точно. Я тоже на линии, буду вести огонь.

— Только так. Писарей у нас хватает.

При этих словах дернулся за своим столом Орлов.

— Как там Матвей Черных? С напарником-сибиряком, как его…

— Холодов Михаил, — подсказал лейтенант Чумак.

— Там они с этим сибиряком, говорят, крепко фрицам вломили. Немецкий взвод двумя винтовками ополовинили. По существу вдвоем атаку сорвали. Черных как себя чувствует после ранения?

— Ползает, ковыляет понемногу, но в строю остается.

— Я туда нового командира роты отправлю, Чурюмова Костю. Пусть с ним Зоя сходит, глянет там Черных, повязку сменит. Кто у тебя сейчас заместитель?

— Черных не сможет. Андрей Ермаков, если что со мной случится. Крепкий парень, бьет сволочей в лоб.

— Ну все, иди.

За спиной Логунова сопел старший лейтенант Орлов.

— Чего сопишь? Как у нас с боеприпасами?

— По докладам ротных, у бойцов по восемьдесят-сто патронов на ствол. На «максимы» тысячи по полторы, но их всего четыре штуки осталось. К «Дегтяревым» — штук по пятьсот-шестьсот. Пулеметчики хитрят, у каждого заначка.

— Заначки роль не сыграют, — отмахнулся Логунов, и на груди его полевой гимнастерки с наброшенной поверх овчинной безрукавкой тяжело звякнули два ордена и медали. — Сто-двести штук на крайний случай держат, а это десяток минут боя.

«Выделывается своими орденами и майорскими „шпалами“, — неприязненно и одновременно с завистью подумал Орлов. — Давно ли ротой командовал!»