Снайперы Сталинграда

— Снайперы спят или действуют? — кричал Логунов, меняя очередную обойму.

— Действуют, — отозвался старшина. — Вон еще один фриц свалился.

Ермаков стрелял, потеряв обычное хладнокровие. Но даже не слишком тщательно целясь, он успел свалить двоих наступающих. Рванувшая рядом мина, следом вторая и третья отрезвили его. Андрей, пригнувшись, перешел шагов на десять и устроился в окопе, который старательно вырыл его напарник Максим Быков.

Быстрыми перебежками приближалось немецкое отделение. Унтер-офицер с коротких остановок опустошал емкий барабанный магазин МГ-34. Пока он стрелял, шесть-семь солдат отделения пробегали очередные метры, ложились и прикрывали огнем пулеметчика, догонявшего их. Напарник совал на ходу унтер-офицеру новый магазин и забирал опустошенный.

— Мать вашу, — бормотал Ермаков, нажимая на спуск. — Братухе всего шестнадцать было…

Протянувший руку за новым магазином пулеметчик осел на подвернувшихся ногах и свалился лицом в снег. Прежде чем второй номер успел что-то сообразить, Андрей, хищно щурясь, уже передернул затвор и снова нажал на спуск. Немец упал, закрутился, снег вокруг него быстро напитывался кровью.

— Дуплет… вот так, гады! А вы как хотели?

Лицо Андрея нервно перекосило, он что-то зло бормотал и ловил в оптику следующую цель. Поймал. Один из солдат быстро полз по снегу к убитым, возможно, хотел добраться до пулемета, без которого отделение лишилось прикрытия.

— Третий! — прошептал Ермаков, еще не нажав спуск, но уверенный, что не промахнется.

Пуля ударила ползущего немца в бок, он приподнялся на руках, попытался встать и снова повалился в снег.

— Я же говорил «третий», — бормотал Андрей, меняя обойму. — Сейчас четвертый будет.

Не сразу почувствовал, как кто-то трясет его за руку. Это был старшина Якобчук.

— Андрюха, оглох, что ли? Комбат велел пулеметчиков и офицеров в первую очередь выбивать.

— А я что, в небо пуляю? Вот он расчет целиком валяется. И помощника добровольного на всякий случай в снег уложил.

Якобчук приподнялся, чтобы получше рассмотреть убитых, но теперь его тянул за собой Андрей. Он хорошо знал, что после нескольких выстрелов подряд, этот пятачок уже засекли, и сейчас посыпятся мины.

— Быстрее уходим, если жить хочешь.

Мина ударила с перелетом, а когда они бежали, следующая взорвалась на том месте, где они только что лежали. Отбежали, нырнули за поворот и натолкнулись на парторга Юткина, который стоял на коленях перед телом своего второго номера.

Лицо парня было залито кровью, пули угодили в лоб, пробили каску. Юткин, заляпанный кровью, то ли молился, то ли прятал голову пониже. За поворотом шарахнуло еще дважды. Но мины падали от них сравнительно далеко, а Юткин никак не мог прийти в себя, забыв, что он командир пулеметного расчета.

— Берись за пулемет, — встряхнул его Ермаков.

— Убили, — тянул на одной ноте бывший ответственный работник Петр Данилович Юткин. — В голову как даст, а из затылка целая струя брызнула. Мозги с кровью. Я в двух шагах стоял, чудом уцелел. В голову парня пулями… разрывными, наверное.

— Якобчук! — отрывисто приказал Ермаков. — Вставай за пулемет, а Юткин будет за второго номера. Свихнулся, кажется, со страху.

— Есть, — растерянно подчинился старшина.

Ермаков был ему не начальник, и звания у них равные, но Якобчук прекрасно понимал: единственный в роте станковый пулемет замолчал, и придется подчиниться приказу Ермакова, иначе вмешается Логунов. Шлепнет сгоряча за трусость и старшину, и психа Юткина, никто про них и не спросит.

Передвижение немецких штурмовых групп на участке восьмой роты приостановилось. Сказалось присутствие комбата, хорошо оборудованные укрепления, умелые команды ротного Палехи, который сновал по траншее и вдоль железнодорожной линии, останавливаясь там, где обстановка складывалась наиболее сложная.

Андрей Ермаков сумел вывести из строя и второй пулеметный расчет. Они действовали порознь: старшина Ермаков, уже имевший на счету более полусотни немцев, и его напарник Максим Быков.

Парень, хоть по-прежнему и суетился больше чем надо, но бил в цель. Одной из причин, что немцы прекратили движение, стал его точный выстрел в капитана, командира немецкой штурмовой роты. Он упал в снег, его пытались вытащить, но Максим подстрелил одного из санитаров. Включился в дело ближний расчет пулемета Дегтярева и срезал еще одного немца, пытавшегося помочь.

Меткие выстрелы конопатого парня остались без внимания, хотя Максим уложил еще двух наступающих немцев. Было не до похвал — рота таяла на глазах. Пулеметы из трехэтажки не давали поднять головы, продолжали сыпаться мины.

Начальник штаба Орлов тоже взялся за пулемет, трофейный МГ-34. Не обращая внимания на сильный огонь, он высунулся из траншеи и бил длинными очередями непонятно куда. Пуля прошла вскользь по щеке, разорвала ухо. Кровь стекала за ворот меховой безрукавки, но разгоряченный начштаба продолжал вести огонь. Отмахнулся от Зои Кузнецовой, которая пыталась наложить повязку.

— Присядь на минутку, орел щипаный! — кричала она. — Помощник пока постреляет.