Снег в сентябре

Я жил в горах. Легко и гордо.Но по ночам, как злая новь,Мне перехватывала горлоМоя старинная любовь.Она депешею влеталаВ мой дом, не трогая дверей,Ночною бабочкой виталаНад желтой лампочкой моей.Я уходил. И под ветвями,Как будто мальчик во хмелю,Перед садами и плодамиВинился в том, что я — люблю.Что я — опять! — забыл о деле,А надо мной, полонены,Ночные бабочки хотелиДостичь мучительной луны.Я бормотал свои тирады,Не поднимая головы,Но иронически цикадыНа них свистели из травы.Они одни мне отвечали,Смеясь на тысячи ладов.А виноградники молчали,Уже грузнея от плодов.А на горе желтела точкаИ вспять звала меня, к крыльцу,Где в стекла рамы билась строчка,Роняя с крылышек пыльцу.Тогда-то, это все изведав,Давно, средь этих же долин,Живой склонялся ГрибоедовНад бедным правнуком своим.Он ничему не удивлялся.Он просто веровал и знал.И белый дух над ним склонялся,И лик ронял, и горько звал.Зачем смеяться над любовью!Мы не годимся в свистуны.Мы чистой завистью и кровьюНе суесловью преданы.Я шел домой сквозь шорох ночи.Там — разбирал свои листы.И южных звезд смотрели очиВ мое окно. Совсем как ты.И если что-то мне мешало,Так только то, что за стенойПора осенняя шуршала,Да мышь летучая летала,В окно влетала. И витала,Как тень, за бабочкой ночной.1963

Первый иней

Деревья черные стоялиНа желтом дерне и листве.Их ветки черные торчалиВ пустой и голой синеве.Деревья черные качались,Как только воздух наплывал.А птицы белые бросалисьВверх, точно в тянущий провал.Я утром вышел в этот сад.Он, весь заросший белым мохом,Просил, чтоб даже легким   вздохомЯ не нарушил тишь оградИ взлетов серых воробьят.Ни тропки нет. А я и радТому, что все, как в белой шали,Там, где лишь день тому назадДеревья черными стояли.Забыв про хлынувшую стужу,Белеет сад, едва дыша,Как будто явлена наружуДеревьев чистая душа.1965

«Время тянется, катится, мчится…»

Время тянется, катится, мчится.Штемпелюет. И ставит печать…Надо письма читать научиться,Научиться на них отвечать.Не пора ли! Затеряна в росах,В бездорожьях печаль затая,Я ведь знаю, в каких ты вопросахБьешься там, незадача моя.И рука моя сызнова метитЗа тетрадью другую тетрадь.Кто напишет тебе, кто ответит,Если я перестану писать!1966

«Хотел бы я долгие годы…»