Сны света. Глубинная дневная практика осознанных сновидений

Мысли – это незаменимый инструмент нашей повседневной жизни. Без них мы не можем функционировать в мире. Однако в своём применении к пустотности мысли ограничены. Как может такое «основанное на вещах» явление, как мысль, отразить то, что по сути своей невещественно? Настоящее переживание пустотности – это следствие «взрыва мозга», или превосхождения концептуального мышления. Подобно трамплину, мысль может подготовить нас к погружению в глубокие воды пустотности, однако с трамплина нужно спрыгнуть. Концептуальное понимание не следует принимать за переживание, не говоря уже о реализации.

Как мы видим, главный вызов в понимании пустотности и в применении практики иллюзорной формы в повседневной жизни – это сложность изменения нашего образа мышления. Мы можем не осознавать этого, но большинство из нас почти полностью мыслят в терминах вещей. В конце концов, мысль – это ментальная форма, а формы, как и наше восприятие форм, определяются границами. «Вещь-ность» мысли не является проблемой сама по себе – до тех пор, пока мы не принимаем мысль за точное восприятие реальности.

По мере того как этап «понимания» становится всё более утончённым, легко скатиться в убеждение, будто вы можете «додуматься» до пустотности. Однако какой бы тонкой и элегантной ни была карта, она никогда не станет территорией. Слушание и размышление о пустотности – это инструменты прекрасного декрещендо, но лишь медитативный ум может привести вас в абсолютную тишину[44].

Физик Брайан Джозефсон утверждает: «Мы думаем, что мыслим ясно, но это лишь потому, что мы мыслим неясно», и основанием этого отсутствия ясности является «вещественность мышления». Вторичное помрачение сознания всегда возникает из этой фундаментальной ошибки познания. Измените то, как вы думаете о вещах, и вы измените то, как вы их видите. Это изменение меняет всё. Это переход от неосознанности к осознанности, от неведения сна к мудрости пробуждения.

Элегантность пустотности отражается в том, что ничего не возникает само по себе и не проявляется независимо. Вспомните нашу погодную аналогию из главы 4: всё возникает во взаимозависимом происхождении. Мы думаем в терминах вещей, потому что видим вещи в терминах того, как мы думаем. Мышление и овеществление возникают как двунаправленный процесс. То, как вы воспринимаете вещи, определяется тем, как вы о них думаете, а то, как вы о них думаете, продиктовано тем, как вы их воспринимаете или овеществляете. В своей книге «Зрение и чувствительность. Экопсихология восприятия» Лора Сеуолл пишет:

Если зрение и восприятие в целом – это форма трансляции между внешней и внутренней географиями, то вопрос зрения, того, как мы видим, заключается в том, как мы осуществляем трансляцию между этими сферами… Восприятие – это союз, тантрический акт со складками и красками ландшафта… Представить акт видения как брак между тем, кто смотрит, и тем, на что смотрят, значит быть вплетённым в ткань изменчивого поля света, энергии, красоты и всего, на что может упасть взгляд. Это означает осознать, что здесь, как и во всех браках, существуют тысячи способов почитания союза. Как и в любых интимных отношениях, то, что мы привносим в обмен, определяет качество переживания[45]

.

Эту ленту Мёбиуса элегантно описал физик Дэвид Бом, ученик Эйнштейна:

Реальность – это то, что мы принимаем за настоящее.

То, что мы принимаем за настоящее, – это то, во что мы верим.

То, во что мы верим, опирается на наши восприятия.

То, что мы воспринимаем, зависит от того, что мы ищем.

То, что мы ищем, зависит от того, что мы думаем.

То, что мы думаем, зависит от того, что мы воспринимаем.

То, что мы воспринимаем, определяет то, во что мы верим.

То, во что мы верим, определяет то, что мы принимаем за настоящее.

То, что мы принимаем за настоящее, – это наша реальность[46].

В своих учениях о пустотности буддизм нападает как на овеществление, так и на мышление до тех пор, пока процесс, вызывающий их взаимное существование, не растворяется, обнаруживая иллюзорную природу того и другого. Поскольку мышление и овеществление возникают вместе, или совозникают, то, растворяя одно из них, вы растворяете второе. У вас не может быть субъекта без объекта, «здесь» без «там», вещей без мыслей и мыслей без вещей. Когда вы видите насквозь то или другое, растворяется и то и другое, и вы остаётесь с пустыми руками. В ваших руках остаётся ни-что, у вас нет никаких мыслей, и это подводит вас к овладению просветлением.

Прикосновение Мидаса