Собибор. Восстание в лагере смерти

– Наверно, это о нас рассказывают, – сказал Печерский. – Потому что это мы сбежали из того лагеря, где людей сжигали в печах. И когда мы прорывались на свободу, и правда положили немало нацистов. Кое-кого и за горло хватали, а кто-то топором по голове получил за свои зверства. Только мы никакие не мертвецы. Мы из России – кто из Донбасса, кто из Ростова. И сейчас хотим вернуться к себе на родину. Так что бояться нас вам нечего.

– А мы и не боимся, – ответил молодой.

И разговор пошел своим чередом. Беседовали больше часа. Хозяева постепенно проникались к гостям все большим доверием. И в конце разговора Петро сказал:

– Вот что, ребята. Место это, переправу через Буг, я вам покажу. Но близко к реке с вами не пойду. Дорога сама вас выведет. А то немцы уж больно сейчас свирепствуют, переворачивают все вверх дном, сбежавших из лагеря ищут. Если вам удастся переправиться – ваше счастье. Но если вас поймают – не губите нашу семью, не говорите, что мы вам помогли.

– Будь спокоен, друг, – отвечал Печерский. – Мы вас ни за что не выдадим. Большое тебе спасибо.

Хотя в таких условиях сказать «спасибо» – это ничто. Слова в этом случае мало что значат.

И, повернувшись к своим товарищам, сказал:

– Что ж, пошли, пока луна не взошла.

Но тут женщина поднялась с места, сказала:

– Подождите, я вам хлеба дам на дорогу.

Она завернула беглецам краюху хлеба, старик перекрестил их на прощание, и Петро повел их к реке.

В ту же ночь с 19 на 20 октября беглецы благополучно переправились через Буг. Теперь они были на родине, в Белоруссии! Двое суток они бродили по белорусским лесам, искали партизан. И нашли. 22 октября в районе Бреста они встретились с партизанами отряда Котовского. И все были включены в состав отряда.

Однако Печерский попросился в другой отряд. Он хотел войти в состав подрывной группы, взрывать немецкие поезда. Его просьба была выполнена – его включили в отряд имени Щорса.

Лишь много позже, уже после войны, Печерский узнал о том, как развивались события в лагере Собибор после их бегства…

Глава 27

Не все заключенные лагеря Собибор участвовали в побеге. Некоторые работали в Третьем лагере, обслуживали газовые камеры, их не могли предупредить, а другие были больны и физически не могли бежать. Но были те, кто сознательно отказались бежать. Они надеялись, что немцы учтут их покорность и сохранят им жизнь. Некоторые даже надеялись на освобождение. Всего из шестисот узников в лагере остались 130 человек.

Напрасные надежды! Уже на следующий день все сто тридцать оставшихся были уничтожены. Они отправились в газовую камеру, а затем были сожжены в печах. И они стали последними жертвами собиборовской мясорубки.

Еще вечером того же дня, когда Печерский и его товарищи бежали из лагеря, из Берлина в Хелм пришла срочная телеграмма: «Немедленно направить все имеющиеся войска и догнать сбежавших из лагеря». Правда, исполнение этого приказа удалось задержать на четыре часа: телеграфистка в Хелме, рискуя жизнью, столько времени не передавала пришедшую депешу немецкому коменданту.

Когда немецкое командование получило приказ, была организована карательная операция. В течение двух недель после побега командование устроило настоящую охоту на беглецов, в которой участвовало более тысячи немецких солдат и полицейских. Каратели прочесывали леса, проверили все села, хутора, все заброшенные постройки, старые шахты, горные выработки. В радиусе двадцати километров от лагеря ни один кусок пространства не остался не осмотренным.

80 заключенных погибли еще во время побега. А в результате этой двухнедельной охоты немцам удалось поймать еще 170 человек. Все они были тут же расстреляны. В начале ноября карательная операция была завершена. Однако беглецы продолжали гибнуть и после этого. В основном потому, что их выдавали или убивали предатели из числа местного населения. До конца войны дожили лишь 57 участников восстания.

Одновременно шла другая операция немцев – по уничтожению самого лагеря. Для этого из Варшавы по приказу Гиммлера прибыла специальная саперная команда. Саперы динамитом взорвали все помещения лагеря и сторожевые вышки. Столбы ограды вырвали из земли, колючую проволоку смотали и увезли. Также вывезли танковые моторы, подававшие газ в камеру, и бульдозеры, которыми рыли ямы для захоронения трупов. Даже гусей и кроликов, которых выращивала Люка, забили. Ни одна живая душа не должна была остаться живой в Собиборе! Нацисты заботились о том, чтобы никто не мог рассказать об их преступлениях, о том, как они за полтора года уничтожили здесь четверть миллиона человек. Земля на месте лагеря была вспахана, и по приказу немецкого командования ее засадили капустой.