Собрание произведений в 3 томах. Том 2: Проза

Сколь сладок пот томленных в колбах розСколь ароматен дух мускатных росИли восточный царственный бальзам,Благоуханный столь сверкает намВозлюбленной моей прекрасный лик,Чей лоб как перламутра влажный блик.А у твоей — не лоб, сплошной нарывИ менструален и спермоточив:Как жир ботфорт, подметок и ремнейЧто варивал в Сансерре, заперт в нейВойною беззаконной, тощий людИль сыпь-зараза или гнойный зуд —Такой на этом лбу нечистый сплавВскипает в чирьях скверен и кровав.Глава моей — космически круглаКак Иды плод, что Зависть поднеслаИль тот, к покраже коего ревнив,Судил нас Бог, бессмертия лишив…Гагатовый болван — глава твоей:Ни уст, ни ок, ни носа, ни бровейЛишь вечный хаос — точно как ЛунаКогда в земную тень погружена.Дар Прозерпины в той благой груди —Она — фиал, коим владеет Дий.Моржовая — твоя и вся в червяхИль гроб, где гниль внутри, а сверху прах.Как жимолость дрожащая юнаТак кожа юных рук ее нежнаТвоя же — как вареная живьемИль битая кнутом иль батожьемОна как герб давно уже ничейОблупленный от солнечных лучей,Морщинистых морковок жалкий пукСвисает завершеньем красных рук.Сколь ласковы те тайные огниЧто душу злата вдунув в прах землиСвой блеск вдруг явят в бренном веществе,Столь сладостно в любимом естестве.А у твоей — как отрыгнувший зевМортиры, что дымится онемевИль медный горн излившийся сполнаИль Этны пасть где зелень спалена.Сравнить ли то, что длите вы таясьС червем, сосущим яд из черных язв?Трепещешь весь не потому ли ты,Что на змеином луге рвешь цветы?А ваш разврат — бездушный и сухой,Вы словно щебень пашете сохой!Я ж с милой — пара нежных голубковСам пастырь с дароносицей таков,Так нежен зонд влагающий хирургБольному в рану…А теперь, мой друг,Конец Сравненьям. Ты ж покончи с ней:Гнусны Сравненья, но она — гнусней!

Иван Алексеевич был лицо, достойное восхищения. В его доме, случалось, подавали к столу салат, изготовленный ногами безрукого эфиопа.

А вот еще один перевод — солдатской песенки о Цезаре в галльском триумфе:

Прячьтесь, галлицы и галлки!Лысый ебарь к вам идетСыпет римскою валютойНа галлушек и галлух

Ведь пели ее солдаты. Другие переводы передают умственное намеренье, а не прямую речь.

О стихах на русском языке и в переводах сказано достаточно.

А впрочем, скорее нет. Рассуждали же мы о Хлебникове, постараемся и о Пушкине, ведь речь мы ведем о поэзии.

Немного нового о пушкинской белке

Хотя литература о нашем главном поэте измеряется уже библиотеками, кое-что в его творчестве до сих пор остается не исследованным. Здесь я хочу осветить отношения Пушкина с белкой. Основной текст «Сказки о царе Салтане» предполагается с детства известным читателю.

Белка, грызущая золотые орехи с изумрудными ядрами, — первый из волшебных даров, который получает Гвидон на острове Буяне. Другие два: морская (= подземная) стража и царевна-Лебедь — иноземная или небесная невеста. Известно, что в лебедей умели воплощаться германские валькирии и что эта же птица служила тотемом у тюркских народов.