Собрание сочинений в десяти томах. Том первый. Стихотворения

Ах, любимая, мало! Завистливым веяньем утра        Первый уже унесен с губ, одаренных тобой!

Она

Как весна расточает цветы, так я поцелуи        Милому! С этим — прими также и этот венок.

Он

Если бы Павсия дар пленительный был мне уделом,        Целый бы день я тогда этот венок рисовал!

Она

Вышло неплохо. Только взгляни! Прелестно вступают        Дети Флоры на нем в свой прихотливый черед.

Он

Я, к цветам наклоняясь, черпнул бы их сладости дивной,        Той, которой земля чашечки полнила их.

Она

Я же вечером свежей застала бы эту гирлянду;        Не увядая, глядеть будет она со станка.

Он

О, как я обделен, как я беден! И ах! как мечтаю        Этот блеск удержать, что не под силу очам!

Она

Привередливый друг! Ведь ты поэт, а желаешь        Дар второй обрести? Вооружись-ка своим!

Он

А поэт подберет ли цветов горячие краски?        Рядом с телом твоим слово — бесплотная тень.

Она

А передаст ли художник ласкающий шепот: «Люблю я        Только тебя, мой дружок, только тобою живу».

Он

Ах! нипочем и поэт не скажет так сладко: «Люблю я!»        Так, как сказалось оно — на ухо другу — тобой.

Она

Много обоим под силу! И все же речь поцелуев        С речью взоров дана только влюбленным в удел.

Он

Ты обоих затмила; цветами поешь и рисуешь:        Дети Флоры тебе краски и вместе — слова.

Она

Но неустойчивый дар плетется руками моими:        Свежий утром, венок к вечеру, глянешь, увял!

Он

Так и боги даруют нам бренную прелесть и манят,        Все обновляя дары, смертных в безгорестный путь…

Она

День такой назови, чтоб я венка не дарила        Милому — с первого дня, как полюбила тебя.

Он

Он еще сохранился, твой первый дар незабвенный,        Радостный пир обходя, ты мне его поднесла.

Она

Только украсила чашу, гляжу, осыпается роза;        Ты отпил и вскричал: «Девочка, яд — в лепестках».

Он

Ты ж на то возразила: «Они наполнены медом;        Впрочем, только пчела сладость умеет добыть».

Она

Но нескромный Тиманф как схватит меня да как крикнет:        «Разве шмелю не испить сладкую тайну цветка!»

Он

Ты рванулась из рук, спасаясь в бегстве; упали        Грубому парню к ногам розы, корзинки, венки.

Она

Ты же властно воскликнул: «Малютку брось-ка! И розы,        И малютка сама слишком нежны для тебя!»

Он

Он лишь крепче вцепился в тебя, смеясь до упаду,        И одежда твоя донизу сверху рвалась.

Она

Ты метнул в вдохновенной вражде недопитую чашу;        Гулко ударилась в лоб и расплескалась она.

Он

Хмель и гнев слепили меня, и все ж я заметил        Белые плечи твои и обнаженную грудь.

Она

Что за крики кругом, что за смута! Льется багрово        Кровь с вином пополам с черепа злого врага.

Он

Но тебя, лишь тебя я видел! В горькой досаде        На пол присев, свой наряд ты запахнула рукой.

Она