Собрание сочинений в двух томах. Том I

Просто он должен говорить (я говорю, значит я существую!): и я вам еще не дамся! И так как остались у него только клочки нескольких слов (на кладбище страшной катастрофы)».

15 февраля 1955 г. Кнута не стало. Он умирал мучительно, в полном несовпадении с фантазиями прошлых друзей о некой благостно-библейской атмосфере, окутавшей его последние часы[93]. 16 февраля его тело было предано земле, в которой он обрел вечный покой[94].

В.Хазан

^{Последняя страница книги Д. Кнута «Избранные стихи» (1949)}

книга избранные стихи[95] довида кнута

отпечатана в imprimerie moderne de la presse в париже

в мае тысяча девятьсот сорок девятого года

в количестве двухсот экземпляров

четыре оригинальные литографии

исполненные на камне яковом шапиро

оттиснуты на ручном прессе

гастоном дорфинантом в Париже

из двухсот экземпляров составляющих первое издание

18 именных

подписанных автором и художником

отпечатаны на бумаге velin pur fil johannot

из них

один экземпляр

содержит оригиналы рисунков шапиро

и два экземпляра

содержат каждый

по тетради из десяти рукописных листов книги

70 экземпляров нумерованных от 1 до 70

подписанных автором

отпечатаны на полутряпичной бумаге Lebeau

100 экземпляров отпечатаны на бумаге edita moyen_age

12 экземпляров

предназначены для сотрудников и мечены литерами от А до М

корректуру правил александр гингер

экземпляр отпечатанный на бумаге lebeau №8

Поэзия

Моих тысячелетий

I

1. «Я, Довид-Ари бен Меир…»

Я,Довид-Ари бен Меир,Сын Меuра-Кто-Просвещает-Тьмы,Рожденный у подножья Иваноса,В краю обильном скудной мамалыги,Овечьих брынз и острых качкавалов,В краю лесов, бугаев крепкоудых,Веселых вин и женщин бронзогрудых,Где, средь степей и рыжей кукурузы,Еще кочуют дымные кострыИ таборы цыган;Я,Довид-Ари бен Меир,Кто отроком пел гневному Саулу,Кто далИзраиля мятежным сыновьямШестиконечный щит;Я,Довид-Ари,Чей пращ исторгПредсмертные проклятья Голиафа, —Того, от чьей ступни дрожали горы —Пришел в ваш стан учиться вашим песням,Но вскоре вам скажуМою.Я помню все:Пустыни Ханаана,Пески и финики горячей Палестины,Гортанный стон арабских караванов,Ливанский кедр и скуку древних стенСвятого Ерушалайми.И страшный час:Обвал, и треск, и грохоты Синая,Когда в огне разверзлось с громом небоИ в чугуне отягощенных тучВозник, тугой, и в мареве гляделНа тлю заблудшую, что корчилась в песке,Тяжелый глаз Владыки-Адоная.Я помню все: скорбь вавилонских рек,И скрип телег, и дребезги кинор,И дым, и вонь отцовской бакалейки —Айва, халва, чеснок и папушой, —Где я стерег от пальцев молдаванЗаплесневелые рогали и тарань.Я,Довид-Ари бен Меир,Тысячелетия бродившее вино,Остановился на песке путей,Чтобы сказать вам, братья, словоПро тяжкий груз любови и тоски —Блаженный груз моих тысячелетий.

2. Жена