Ты рыжей легла пустыней.Твой глазВстает, как черное солнце,Меж холмами восставших грудей.Вечер огненный стынет.С сердцем, растресканным жаждой(Уже не однажды, не дважды…),Ищу и ищу колодца.Здесь гибли верблюды и люди.Под реянье вечных мелодий.С предсмертным криком о чуде.Было.Есть.Будет.Под песками отлогих бедерУзкоВ тугом молчаньиХодит тугой мускулОт ветра моих желаний.Будет самум. Тучи!А мы босы и наги.В тоске и жаждеВлагиРаспаленный требует рот.Скоро самум! МогучийМелко бьется живот.За легким взгорьемСтоит и ждет верблюд.Скоро последний труд!Скоро в песках самума — встреча, крик, борьба.Алчба!..Господи, спаси и помилуй.
3–5. Мена
1. «За одну, дорогая, улыбку…»
За одну, дорогая, улыбкуВот — бери молодого верблюда,Вот — цветную складную палатку,Две плетенки маслин из Эль-Хивы,Пару темных арабских запястий,Я сниму с себя кованый пояс,Я добавлю зеленое мыло —За одну, дорогая, улыбку —И удачливый буду купец.
2. «Чтоб коснуться — на миг только — глазом…»
Чтоб коснуться — на миг только — глазомТвоих козьих оливковых грудей,Я богов тебе дам чужестранных,И коробку из кожи, и ложку,И другие дорогие вещи,Что достались мне от каравана,Шедшего на юг от Эль-Кореим.Дам железные серьги с смарагдом,Два меха, не знавших донынеИ капельки капли воды,Дам орехов, и масл, и гранатов,И сандалий, и тканей пунцовых,Чтоб коснуться — прелестная — глазомТвоих козьих оливковых грудей —И удачливый буду купец.
3. «За веревочный старый нагрудник…»
За веревочный старый нагрудник,Что пропах теплой солью загараТвоих грудей, что бьются при беге,Как некие пленные птицы,Отсеку себе руки и ноги,Положу небывалым агатомПред тобою мой преданный глаз.За веревочный старый нагрудник —И останусь еще в барыше.
6. «И когда, колыхнувшись, неясными…»
И когда, колыхнувшись, неяснымиСтанут дом и огни вдалеке,Мы, дрожа от любви и боязни,Тайно ляжем на теплом песке.Ночь над нами безмерная взвеетВ синем стуке — тоске — бубенца…В темноте будет слышно, как блеетРазбуженная нами овца.
7. «Закат тонул и тух…»
Закат тонул и тух,И вечер качал маслины,Веселый и смуглый пастух,Я гнал своих коз в долину.О козий соленый сыр,Черный хлеб с виноградным соком,Душный запах ее косы,Брошенной в песок.Пусть маячили в небе гробы,Но рот хотел пить —И на грубом песке так вкусно былоМне женщину доить.