Сочинения русского периода. Стихи. Переводы. Переписка. Том 2

 не знаю, как благодарить Вас за Вашу вечную память о нас. Статья Ваша о «Священной Лире» не только «удовлетворяет», но кажется мне исключительно доброжелательной ко мне. Ведь в ней Вы в сущности мне одному оказываете такой неограниченный кредит^[489]. Сейчас я погружен в писание «романа в стихах» – дела, меня крайне увлекшего своим размахом и заданной «простотой». Добиться без снижения возвращения в поэзии к действию и описанию; как ни странно – так, казалось бы, просто, а почти непреодолимая задача. На тысячи ладов подхожу к этой задаче; всё идет не сразу, как сырой материал. И что-то, какое-то строение, растет понемногу. С поправкой на свое бессилие, на свои особенности индивидуальные, нащупываю путь: на пользу идет, с одной стороны, «гротеск», с другой – «удельный вес темы». Не хочу выпускать незаконченных кусков. Когда общий план определится и «всё» будет написано, пришлю и буду ждать совета.

 Со страничкой литературной не получается потому, что никто ничего не прислал и из ничего нельзя было ничего сделать. Ведь нужны и статьи и беллетристика. Один Иваск откликнулся, но он посылает черновики статей в редакцию, в которых ничего нельзя понять. Если бы Вы сорганизовали бы помощь страничке хотя бы в одной Праге, уверен, что дело наладилось бы.

 О книге Вашей хочу дать заметку пространную, может быть статью. Сейчас только я перетрудился работой и нахожусь в каком-то состоянии изнеможения, а каждую свободную секунду – теперь как-то выходит по утрам еще в постели – пишу свой «роман». Но скоро станет свободней (хоть и заработок уменьшится). Тогда – первое дело на моей совести – статья о Достоевском.

 Жена благодарит Вас за память и просит передать привет.

 Почему замолчала Чегринцева? Не обиделась ли на меня за что?

Ваш сердечно

        Л. Гомолицкий.

1.  А. Бем, «Письма о литературе. “Священная Лира”», Меч, 1938, № 23, 12 июня, стр. 6; Альфред Людвигович Бем. Письма о литературе, стр. 321-324.

112. Гомолицкий – Бему

                                                                  9.VII.38

 Дорогой

     Альфред Людвигович,

 посылаю Вам свой Роман в стихах с большой просьбой помочь мне в работе над ним. Жду Ваших общих замечаний и самых необщих, вплоть до возможных ляпсусов и грамматических ошибок, которые, по ошибке раз сделанные, потом могут благополучно перейти и в печать. Писал я ведь в невероятных условиях, когда другой построил бы теорию невозможности писать. Работы по-прежнему меня одолевают, приходит жара и духота городская вдобавок, а уехать из Варшавы нельзя, держит работа. Чегринцева всё молчит – может быть, огорченная (напрасно) критикой Парижской, досадует на меня – мол, я виноват в выпуске Строф. Я совершенно искренно считаю их интереснее многого, что теперь появляется в печати. С мнением же Ходасевича и Адамовича^[490] я привык не считаться. Я Чегринцевой послал неделю тому назад остальных две порции ее книг (заказными посылками) и не знаю, получила ли она их.

 Жена просит передать Вам свой привет.

Сердечно Ваш

        Л. Гомолицкий.

 Проф. В. Клингер просил меня навести справку: кто-то теперь в польской печати (ИKC) поднял опять историю провокаторства Бжозовского, ссылаясь на Бурцева^[491]. Профессор Клингер друг и защитник Бжозовского и давно еще полемизировал с Бурцевым^[492]. Ему сейчас нужно ответить в печати^[493], и он не знает, вызвана ли статья в ИKC какой-нибудь новой работой Бурцева или это еще отголоски его мемуаров. У нас в редакции нет книг Бурцева, и я не могу дать ему этой справки. Может быть, Вы знаете что-нибудь?

113. Гомолицкий – Бему

                                                                          28.VII.38

  Дорогой Альфред Людвигович,