Сочинения русского периода. Стихи. Переводы. Переписка. Том 2

1 Те, что для Бога между крыш, как в чаще, дворцы возво-дят с роскошью разящей, в наитии наивной простоты ждутблаг земных из рук Его молчащих. Но руки Бога скудны и пусты: дают бедно и отни-мают чаще... И как бы Он служил для суеты разнуздан-ной, пресыщенной и спящей! Бог – это книга. Каждый приходящий в ней от-крывает белые листы. Дела его вне цели и просты.2 Антенны крест сменяет – золотой, и плещет ряса,призывая в бой, пока ученый бойни обличает, испуганныйпоследнею войной. Так, распыляясь, вера иссякает. Над взбешенной ослепшею толпой идут плакаты –реют и... линяют. И липнет кровь, и раздается рой. История, изверясь, забывает, когда душистый теплыйпрах земной носил Богов – хранил их след босой. Но гул земной Кого-то ожидает в тот странный час,в который наступает по городам предутренний покой.3 «Все ближе Я – непризнанный хозяин, и мой приходне нов и не случаен. Я тот, чей вид один уже пьянит,чей разговор о самом мелком – таен. Творец не слов, но жизни, Я сокрыт от тех, чейвзгляд поверхностно скользит. В движеньи улиц, ярмароки чаен мое дыханье бурей пролетит. И в том, кто стал от пустоты отчаян, кто вечнотелом болен и несыт, Я оживу, от мудрецов утаен... Где зарево над городом стоит, где миг с тобою ра-достно нечаян, Я знаю – ждет надежда и язвит!»

410[14]Памяти Бориса Буткевича

Твоя судьба, великий трагик – Русь,в судьбе твоих замученных поэтов.Землей, намокшей в крови их, клянусь:ты не ценила жизней и сонетов. Пусть тех нашла свинцовая пчела,пусть в ураганах подломились эти –судьбой и скорбью вечною былапричина смерти истинной в поэте. Черт искаженных – исступленный вид!–твоих жестоких знаков и волненийне перенесть тому, кто сам горит,сам исступлен волнами вдохновений... Не только душ, но их вместилищ – тел,горячих тел – ты тоже не щадила. Я трепещу, что высказать успелвсе, что молчаньем усмирит могила. В тот год, когда, разбужена войной,в коронной роли земли потрясала, –ты эти зерна вместе с шелухой,в мрак мировой рассыпав, растоптала... В чужую землю павшее зерно,раздавленное русскою судьбою!И утешенья гнева не данонам, обреченным на одно с тобою. Наш гнев устал, – рождаясь вновь и вновь,он не встречает прежнего волненья,и вместо гнева терпкая любовьвстает со дна последнего смиренья.

411[15]