Солдат

На учебных стрельбах с использованием боевых снарядов и патронов жизнь, конечно, подвергается определенному риску. Несмотря на все меры предосторожности, мы иногда теряем солдат во время таких стрельб. Естественно, это приводит к решительным протестам, особенно со стороны матерей, чьи сыновья находятся на военной службе. Я разделяю их глубокое беспокойство, поскольку сам отдаю себе отчет в бесценности человеческой жизни. Армия делает все возможное, чтобы избежать несчастных случаев. Но я уверен, что приближенная к реальным условиям боевая подготовка, в процессе которой может погибнуть один солдат, спасёт тысячи других, когда они подвергнутся испытаниям и опасностям войны. Едва ли сильный, натренированный спортсмен получит серьезные повреждения на боксерском ринге или на футбольном поле. Так же редки случаи, когда опытный охотник может заблудиться в лесу, ранить себя или кого-нибудь другого. То же самое на войне. Нельзя считать хорошо обученным солдатом того, кто погибает в первые минуты боя. Каждый военачальник знает один непреложный факт: чем выше уровень, боевой подготовки, тем меньше процент потерь во время войны. Именно к этой пели мы и стремимся в нашей боевой подготовке.

ГЛАВА 36 РОЛЬ АРМИИ

Когда все мои протесты против сокращения численности армии оказались бесплодными, мне осталось только одно — поддерживать все мероприятия, предписываемые мне высшими гражданскими начальниками, какими бы опасными я: их ни считал.

Как рал накануне рождественских праздников 1953 года я узнал, что министерство обороны приняло окончательное решение о численности личного состава вооруженных сил. 4 января я вылетел из Вашингтона, чтобы посетить командующих шести континентальных армейских округов. Побывав у каждого из них, я предложил им энергично, без всяких проволочек выполнять новую программу. В это же время мой помощник генерал Болтэ вылетел в Европу и на Дальний Восток для передачи подробных инструкций генералам Грюнтеру и Хэллу.

Невероятно трудно было убеждать каждого из этих командующих, что те небольшие по численности силы, которыми мы располагаем, должны быть еще больше сокращены. Все они, как и я, считали, что это сокращение — опасное и ненужное начинание, которое ослабит безопасность нации. Но каждый из них с бесконечной преданностью, характерной для офицерского корпуса армии США, обещал приложить все свои способности и усилия своих подчиненных для выполнения этого решения гражданских властей.

Их глубокое убеждение не расходилось с моим: после сокращения наша армия окажется настолько рассредоточенной, что её уменьшенная численность не позволит нам дислоцировать на заморских театрах такое количество войск, какое после Корейской войны считалось жизненно необходимым для нашей безопасности. Теперь существовало, насколько я видел, два возможных пути — частичный вывод войск из Европы или с Дальнего Востока. Крупный вывод войск из Европы казался мне неприемлемым. Вся сила великой коалиции, какой является НАТО, основывалась на том, что в Европе находились готовые к действию американские вооруженные силы. Кроме того, мы дали обещание нашим союзникам держать их там, пока угроза красной агрессии не уменьшится или не исчезнет совсем. Вывод войск из Европы означал бы отказ от этих торжественных обещаний. Простой намек на проведение такой меры, по всей вероятности, означал бы роспуск НАТО.

Вывод же войск из Японии мог оказать серьезное влияние на неустойчивое перемирие в Корее, и в случае если бы на Дальнем Востоке вновь вспыхнула война, мы оказались бы в очень трудном положении. Мы надеялись, что вслед за подписанием мирного договора Япония быстро создаст сухопутную армию, достаточно сильную для защиты своих островов. Тогда возникла бы возможность перебросить наши войска куда-нибудь в другое место. По мере того как Япония запаздывала с графиком создания своих оборонительных сил, эта надежда становилась все призрачнее и туманнее. До сих пор в этом районе пег достаточных сил прикрытия.

В Корее сложилось несколько иное положение. Мне кажется, мы использовали здесь слишком много войск, если учитывать общую численность американских вооруженных сил и наши обязательства в других районах. Стоит в других частях мира внезапно возникнуть войне большого масштаба, как мы окажемся в очень тяжелом, почти безвыходном положении, вынужденные перебрасывать обученные войска из Кореи на другой театр военных действий. При наличии под ружьем южнокорейской армии в 600 тысяч человек вряд ли можно ожидать нового наступления красных китайцев в случае вывода наших войск. Однако наличие крупных южнокорейских сил — обратная сторона проблемы. Никто не знает, что может предпринять наш старый воинственный друг Ли Сын Ман, если мы не будем сдерживать его решимость прогнать врагов своей страны за р. Ялуцзян. До сих пор не исключена возможность, что президент Ли Сын Ман в любой момент может послать свои ар-мни на север. И никто, насколько мне известно, точно не представляет себе, каковы будут наши действия, если это случится.