Солдатская доблесть

За ночь группа сержанта Левинского обезвредила десять противотанковых мин, двадцать противопехотных и подошла к проволочному заграждению, перед которым натолкнулась на прыгающие мины, расставленные в семидесяти сантиметрах одна от другой. Левинский и Кучин работали на пару. Мины сидели, как наседка в гнезде, а взрыватель усиками торчал кверху. Не каждому саперу такая мина дается в руки: за это ее и окрестили двурогой мерзостью. Но Левинский и Кучин быстро справлялись с ними. Ушаков и Кобанов едва успевали относить в сторону обезвреженные мины, провешивать проход и подтягивать удлиненные заряды.

Медленно приближалось январское морозное утро, Саперы ждали. Как только «катюши» дадут залп, надо сразу рвать, крошить проволочные заграждения врага. Ожидание долгое, мучительное. Сказываются две бессонные ночи, клонит ко сну. Надоедливо свистит ветер, крутится поземка. Струйки сухого снега торопливо спускаются в воронку. Холодит спину.

«Катюши» открыли огонь внезапно. Над головой Романа протянулись огненные нити. Роман нажал на контакт подрывной машины. Взрыв, второй, третий. В зияющую брешь в проволочном заграждении шагнули штурмующие роты. За этот бой сержант Левинский получил орден Славы 3-й степени.

Прорвав сильно укрепленную вражескую оборону, войска Ленинградского фронта, освобождая села и города, дошли до Ропши.

— Здесь, — вспоминает Роман Сергеевич, — немцы намерены были раздавить наши пехотные и артиллерийские полки. Они двинули вперед танки. Мы пропустили их в глубь нашей обороны, отсекли пехоту, танки сожгли и с ходу в Ропшу. С тех пор наша дивизия стала называться гвардейской Краснознаменной Ропшинской.

Гвардейцы рвались вперед. Но поступил приказ — дивизию перебросить на Карельский перешеек. Ровно месяц дивизия вгрызалась в линию Маннергейма. На счету отделения Левинского появилось двадцать взорванных дотов и дзотов. Грудь сержанта украсил орден Славы 2-й степени.

Лавина наступления наших войск неудержимо катилась вперед. Солдаты отделения Левинского бок о бок бежали с пехотинцами за огневым валом. Прорывали вражеские позиции, наводили мосты, ходили за «языками». Сколько вражеских укреплений сокрушено минами, поставленными умелыми руками сержанта Левинского, сколько взорвано дотов и дзотов, сколько пройдено малых и больших рек!

В середине лета 1944 года наши войска окопались на пологом берегу реки Плюсса, а саперы, стуча топорами и молотками, сколачивали козлы и плоты для штурмовых мостиков. За сутки сделали три мостика, в пять жердей каждый. Измерили глубину и ширину реки и, выбрав потемнее ночь, принялись наводить переправу. Минут за пятьдесят под непрерывным огнем противника поставили два штурмовых мостика.

Подготовленные к броску роты пошли на противоположный берег реки. Немцы усилили огонь по переправе. У одного мостика прямым попаданием разорвало звенья и стало относить их течением реки.

Сержант Левинский и лейтенант Рябков под градом пуль и осколков побежали по оставшейся части моста. Вот уже одно звено позади, второе и вдруг падает раненый лейтенант. На смену ему бросился Кучин. Роман уже добежал до разрыва, спрыгнул в воду, поймал мостик, отнесенный в сторону течением. Вместе с Кучиным, выбиваясь из сил, подтянули оторванные звенья к уцелевшему звену, но скреплять скобами было некогда: по мосту уже бежали пехотинцы.

— Кучин, берем на плечи! — крикнул Роман.

Не отзываясь, Кучин сунул под прогон моста плечо. Так и простояли в воде, пока рота не перебежала на противоположный берег.

Еще много километров шагал батальон по фронтовым дорогам. Пропускал войска через Неман и Нарев, наводил переправу на Висле и Одере, перебрасывал мостки на остров Рюген, освобождая из фашистской неволи десятки тысяч узников. За обеспечение переправы через Нарев и Вислу командир дивизии Николай Григорьевич Лященко приколол к гимнастерке Романа третью звезду — орден Славы 1-й степени и сказал:

— Всегда держи высоко гвардейскую марку!

С тех пор прошло много лет. Но честь гвардейца Роман Сергеевич Левинский не роняет. Успешно трудится он на одном из крупных предприятий Челябинска — металлургическом заводе.

МАСТЕРСТВО И ОТВАГА

Полихов Филипп Романович

В июне 1941 года ушел Филипп Романович Полихов на войну. Дома осталась жена и двое детей. Вся тяжесть забот легла на женские плечи, но Александра Прохоровна не жаловалась. Порою сидела впроголодь, дети разуты и раздеты, в избе холодно, а письма на фронт писала бодрые. Садится, бывало, за стол Александра Прохоровна и детишки с ней. Положит она перед ними по четвертушке листа, даст по огрызку карандаша, и водворится в домике тишина.

Мать пишет о делах в колхозе, о тракторе, на котором Филипп Романович около десяти лет обрабатывал колхозные земли, напишет о видах на урожай.

Молча сопят носами детишки. Вот на бумаге зачернел танк с ненавистной свастикой, путь ему преградил советский солдат с красной звездочкой на буденовке.

— Мама, — просит сынишка, — напиши вот тут: «Папа, убей фашиста!»