Солженицын и действительность

5. Солженицын продолжает возражать против «бесконечного» (145), «истребительно-жадного» прогресса (117). Он считает, что такой прогресс невозможен при бурном росте населения и ограниченных ресурсах. Однако, странно, что Солженицын не предлагает для уменьшения роста населения своё универсальное средство: самоограничение. В области деторождения оно может доказать свою жизненность и предотвратить аборты, а тем самым горячие споры об их неизбежности.

6. «…наш океан — Ледовитый, а не Индийский, мы — не Средиземное море, не Африка»… (149)

Освоение Северо-Востока СССР Солженицын считает делом решённым (254). В своём увлечении «отстойником» он полагает даже, что наше море — Северный Ледовитый Океан. Ценное открытие!

7. Солженицын полемизирует с подсоветскими образованными людьми.[62] Вызывает недоумение, что он успел забыть об обстановке, в которой они находятся, и выступает против:

— скрытой умственной деятельности (возражения Телегину, с. 239),

— осторожного просветительства (241),

— создания «тайных христианских братств» (241),

— конспирации (255),

— «неприятия культуры угнетателей (240),

— необходимости „внести в народ понимание того, до чего мы сами дошли“ (241), если для этого надо искать „обходные способы“ и „миссионеров новой культуры“» (241).[63]

Что же предлагает Солженицын, который бракует подпольные идеи и мысли:

— создать жертвенную элиту (255),

— начать лечение наших душ (148),

— выздороветь, а затем помочь народам бедным и отсталым (150).

Вся программа осуществится сама собой, без предварительной большой работы, только потому, что Солженицын предлагает всем начать «жить не по лжи». Достойный человек для него тот, кто в СССР открыто объясняет иностранным корреспондентам своё несогласие с чем-то в стране. Невольно вспоминается одна королева, для которой человек начинался с барона.

8. Солженицын требует от нашего измученного народа совершить «поворот к развитию внутреннему» (144), сравнимый с «великим поворотом человечества»… «от Средних веков к Возрождению» (144).

Не успели высохнуть чернила на прошении об освоении Северо-Востока и перемещении жизненных центров к самому Ледовитому Океану, как Солженицын предлагает новое Возрождение. Не много ли для россиян, перед которыми стоит неотложная задача самоосвобождения?

9. «Мы бы всё-таки назвали внутренней свободой способность и мыслить и действовать, не завися от внешних пут»… (239)

Но ведь так действует только распущенный психопат или самоубийца! Всякий нормальный человек неизбежно обязан считаться с препятствиями и угрозами, которые мешают проявлению его свободы, сообразовываться с ними и, если он борец, то применять определенную тактику.

10. Солженицын «искренне согласен» с тем, что «нельзя призывать к революции» (240). Он ещё раз подтверждает своё отрицательное отношение к революции в нашей стране. Солженицыну в данном случае нельзя отказать в логике — если панацея от всех зол жизнь не по лжи, то всё образуется само собой, и революция действительно ни к чему. Класс угнетателей может только поблагодарить Солженицына. Юродивые правдолюбы не опасны, да и в дурдом их упрятать проще простого.

Александр Исаевич, народ уже 58 лет ведёт борьбу с режимом. Сейчас она вступает в решающую фазу. Нельзя рекомендовать всему народу толстовство, годное только для одиночек, склад ума которых схож о Вашим. Гражданское неповиновение по Ганди было возможно при английских джентльменах, которые пользуются славой законников, но не при «вождях Советского Союза». К тому же Ганди личным участием на улицах Дели вдохновлял жителей, а не посылал им наставления из Лондона.

11. «И — жив. И — семья не вымерла. И — крыша над головой. И — что-то на столе» (258).

С помощью Солженицына можно предположить, что режим не такая уж помеха. Дезинформированный Запад получил ещё одно свидетельство о том, что власть исправилась.

12. Мнение Солженицына об интеллигенции окончательно запутывает читателя. Солженицын не даёт никакой классификации старой интеллигенции, берет её под защиту и сокрушается, что подсоветские образованные люди не унаследовали её качеств. Если это так, то их можно только поздравить. Увы часть образованных людей не избавилась от отдельных пороков старой интеллигенции. Но Солженицын возмущается не этим. Он мечет громы и молнии и обзывает «образованщиной»[64] тех, кто под действием режима выработал в себе качества подпольного борца.

Увлечённой проповедью своей триады Солженицын увидел только скверное у подсоветских людей. А ведь есть и ценное.

Послесловие

В своих художественных произведениях и в «Архипелаге ГУЛАГ» Солженицын не стремится поразить мир и далёк от того, чтобы быть учителем и наставником человечества.