Сон под микроскопом. Что происходит с нами и мозгом во время сна

Мы подошли к одному из самых трудных вопросов обсуждаемой темы. Несомненно, мы обладаем врожденной способностью спать и бодрствовать, но что же способствует нашему самостоятельному пробуждению? Если это происходит помимо нашей воли, независимо от нашего желания, то для чего мы просыпаемся? Не потому ли, как некоторые считают, что наше обычное, или дефолтное (по умолчанию), состояние – это бодрствование, в то время как сон – всего лишь время, которое мы проводим, когда все наши прочие потребности удовлетворены, а условия снаружи не располагают к праздным прогулкам в темноте под открытым небом. Легко заметить, что это представление не совсем верное. И хотя ночь для всех длится одинаково, разные виды животных приспосабливаются к ритму света и темноты совершенно по-разному. Одни виды спят всего несколько часов, другие же – большую часть суток.

Некоторые активны на рассвете или в сумерках, а другие выходят наружу только при свете дня. Наконец, есть виды, которым по большому счету все равно, когда бодрствовать, а когда спать, как будто дня и ночи для них вовсе нет. Всевозможные приспособления животных к ритмам в окружающей среде мы подробно рассмотрим в следующих главах, пока ограничимся коротким утверждением: до сих пор неизвестно, почему и когда мы и другие наши со-обитатели Земли должны просыпаться.

В последнее время все большую популярность приобретает представление о том, что базовое состояние организма – все-таки сон, а не бодрствование. Иными словами, правильнее полагать, что наша жизнь проходит во сне и мы просыпаемся исключительно по необходимости, просто для того, чтобы удовлетворить другие базовые потребности. Ведь паттерны мозговой активности во сне (это обсудим позже) – больше напоминают примитивные, спонтанные разряды незрелой, недоразвитой нервной системы. Создается впечатление, что мы впадаем в это первичное состояние каждый раз, когда засыпаем, иными словами, возвращаемся к эмбриональным стадиям онтогенеза, от которых так не просто избавиться при взрослении.

В некотором роде то же происходит с появлением движения. Упомянутая Максин Шитс-Джонстон ставит вопрос «почему существует движение?» рядом с главным вопросом о мироздании, который задавали себе многие философы, в том числе и немецкий математик и философ Готфрид Лейбниц в 1697 году: «Почему вообще существует мир?» Зачем живые существа должны уметь двигаться и как это вообще получилось, что живой мир приобрел этот дар? Избавление от зависимости окружающей среды – пробуждение – напрямую связано с движением. Внешние факторы могут влиять и на живые, и на неживые объекты одинаково. Но только когда стимул снаружи вызывает активный ответ по принципу «действия и противодействия», именно тогда утверждение, что речь идет о живом организме, начинает приобретать смысл. Движение – это квинтэссенция, высшая точка развития реакции на воздействие окружающей среды. Но только тогда, когда оно не просто пассивно и «ответ» организма не просто адекватен стимулу, но в некотором смысле идет дальше, предсказывает, предупреждает, готовит организм к дальнейшему развитию событий. Мы просыпаемся не просто в ответ на раздражитель, а для того, чтобы вступить с ним в контакт. Именно поэтому мы прежде всего определяем пробуждение как проявление двигательной реакции на внешний стимул. Однако даже если собственно физической реакции на стимул не происходит, то пробуждение неизменно сопровождается движением внутренним – движением мысли, – сродни гипнапомпическим галлюцинациям, которые могут приобретать всевозможные формы в зависимости от характера стимула и других факторов.

Мы просыпаемся не просто в ответ на раздражитель, а для того, чтобы вступить с ним в контакт.