Сон великого хана. Последние дни Перми Великой

   -- Садись, боярин, потолкуем с тобой, -- указал митрополит на лавку, покрытую мягким войлоком. -- Надо мне словцо-другое молвить о пермянах, коих ты воевать собираешься...

   И он начал говорить.

   Долго говорил митрополит, посвящая Пестрого в свои планы и заботы о делах церкви. Владыка скорбел о пермянах, недавно еще принявших православие, но замысливших уже отступиться от него. Причины к тому были общеизвестны: отдаленность Перми Великой от Москвы, отсутствие хороших священников, могущих показывать примеры благочестивой жизни, враждебное отношение пермян к русскому племени, олицетворяемому среди них новгородцами и, только лишь отчасти, московскими купцами. А так как христианство шло с Руси, считаясь "русскою верой", то новопросвещенные охладевали и к христианству, не получая от него никаких вещественных благ, на что, быть может, они надеялись. Поэтому владыка решил, что весьма полезным будет послать в Пермь Великую пятерых священников и иноков, трое из которых были зыряне, то есть родственные пермянам люди, для утверждения последних в спасительной вере.

   -- Надо обратить заблудших на путь истины, -- заключил Филипп свою речь, выслушанную Пестрым с глубоким вниманием. -- Да не взыщет с нас Господь за попущение словесного стада своего. А тебя умиленно прошу я, князь Федор Давыдович, не оставь своим попечением попов да иноков моих, коих тебе я поручаю!

   -- Будь покоен, владыка. Ни на час о них я не забуду, завсегда для них подмогой да защитой буду!

   -- Вот как утешил ты меня, боярин! -- радостно воскликнул митрополит, набожно перекрестясь на иконы. -- Большое спасибо тебе. Потрудись же во славу Божью! Только вот тебе завет мой духовный, княже: не позволяй воинам страну пермскую разорять, ибо не подобает христианам подобных себе людей обездоливать! А потом, Боже храни, не невольте вы язычников веру Христову принимать, ибо не меч, не огонь несут свет любви евангельской, а мир, да слова добрые, да кротость беспредельная, ими же вся церковь вселенская зиждется!

   -- Аминь! Да будет так, как повелел ты, владыка! -- наклонил голову Пестрый и, напутствуемый благословением и доброжеланиями Филиппа, оставил митрополичьи покои, глубоко тронутый евангельским заветом святителя.

   Начались деятельные приготовления к далекому походу, пугавшему воображение одних и открывавшему перед другими широкие виды на наживу. Ковали и чинили оружие, шили теплую одежду, необходимую для зимнего времени, заготовляли съестные припасы, заключавшиеся в хлебе, рыбе и разной живности.

   Наконец все было готово к выступлению. Отслужили напутственное молебствие, и многочисленная рать, предводительствуемая большим воеводой, князем Федором Пестрым, и товарищем его, боярином Гаврилом Нелидовым, выступила из Москвы, провожаемая за несколько верст от города самим великим князем Иваном Васильевичем, братьями его, боярами, митрополитом, игуменами окрестных монастырей и всем народом московским, желавшим ратникам удачи и благополучного возвращения.

IV

   Во второй половине XV столетия Великая Пермь делилась на две половины -- Верхнюю и Нижнюю. В Верхней Перми был городок Изкар, а в Нижней -- городки Чердын, Покча и Урос [названия Изкар и Чердын зырянско-пермяцкие. Изкар означает "Каменный город", а Чердын -- "устье топора" или "конец топора". Нынешние же названия Изкара -- Искор (село Чердынского уезда) и Чердына -- Чердынь являются совершенно извращенными. (Примеч. авт.)]. Городки эти стояли на правом возвышенном берегу реки Колвы [приток реки Вишеры, впадающей в Каму. (Примеч. авт.)] на более или менее неприступных местах, приспособленных для защиты их от нападений враждебных народов. В городках Изкаре, Чердыне и Покче жили князья, совместно властвовавшие над пермскою страною. В Уросе же начальствовал воевода покчинского князя (главного среди пермских князей), управляя порученною ему местностью.

   Великая Пермь, получившая свое название от слов "великая парма" (что значит -- бесконечное болото, поросшее густым девственным лесом), раскинулась на большом пространстве. Владения пермских князей простирались до верховьев Печоры и верховьев Камы, распространяясь во все стороны от Колвы не на одну сотню верст. Было тут много болот, считавшихся совершенно непроходимыми, куда не решались проникать самые отчаянные люди. Это была именно Великая Пермь -- неприветливая дикая парма, грозно шумевшая своими древними густыми лесами.