Сон великого хана. Последние дни Перми Великой

   Вдруг несколько темных фигур прошмыгнуло под самою башенкой, на которой стоял Микал... Опять прокаркала зловещая ворона... Затопотало, зашлепало множество ног по грязной глинистой земле, пропитанной выпавшими дождями, донеслось тяжелое сопенье устремившихся на вал людей -- и в то же мгновение зазвенела сигнальная доска, издавая тревожные заунывные звуки под руками покчинского владетеля...

   Расчеты Микала оправдались. Злоумышленники успели занять свои места заблаговременно... На башенках зажглись огоньки. Это стрелки со своими луками и стрелами взобрались на высоту и начали освещать лежащее против башен пространство, чтобы вернее разить врага. На валах вспыхнули пучки просмоленной соломы и связки хвороста, озарив окрестности городка на далекое расстояние... Вогулы испустили яростный рев: они увидели, что присутствие их открыто... Началась жестокая перестрелка с обеих сторон. Сотни стрел забороздили воздух, отыскивая каждая свою жертву... С вершины вала посыпались на нападающих каменья, покатились бревна, обрубки дерева... Вогулы немного попятились. Передние ряды их заметно поредели. Ужасные вопли и проклятия вырывались у них из груди...

   -- Послушай, князь, -- услышал Микал за собой голос воеводы Бурмата, незаметно взобравшегося на башенку, -- прошу тебя уйти с сего места. Неровно стрела пролетит... а жизнь твоя дорога для нас. Позволь нам, верным слугам твоим, с врагами управиться, а тебе здесь не подобает стоять...

   -- Ладно, пойду я домой, -- подумав, сказал Микал, -- но обратно я вернусь, только московскую кольчугу надену.

   -- Напрасно беспокоишься, князь высокий, -- ворчливо буркнул воевода, недовольный намерением князя вернуться на место схватки. -- Не попятимся ведь мы перед врагами. Не в первый уже раз вогулов мы видим!

   -- Ведаю я, воевода, про доблесть вашу воинскую, но где слуги мои кровь проливают, там и мне быть должно, -- проговорил князь и сбежал по лестнице с башенки, оставив храброго Бурмата в порядочном беспокойствии за целость княжеской особы...

   -- Помоги нам, Господи, одолеть врагов лютых! -- перекрестился воевода и с совершенным спокойствием выглянул из отверстия башни на скучившегося за валами врага.

   Лицо его сразу омрачилось и приняло озабоченное выражение.

   Вогулы окружали городок со всех сторон. Из лесу от оврага выходили все новые и новые толпы и приваливались к городским укреплениям. Перед валами они останавливались и осыпали градом стрел защитников городка. Последние отвечали им тем же... Воцарился какой-то ад... Вогулы завывали как дикие звери, едва увертываясь от катившихся сверху бревен, сбивших с ног уже не одного их воина. От стрел же они заслонялись щитами, пробить которые из обыкновенного лука не было никакой возможности... Покчинцы тоже кричали на разные голоса, стараясь устрашить нападающих, что, конечно, успеха не имело... Воевода поглядел вниз, в самую гущу толпы вогулов, где происходила какая-то возня, и испустил невольное проклятье:

   -- Ах, чтоб вас ворса [ворса -- леший] заел! Гляди-ка, чего захотели! Туда вас нельзя подпускать... Я тоже понимаю мыслишку вашу... Ужо вот мы вас приостановим...

   И он троекратно просвистал в свисток, сделанный из камышового дерева, что означало у него призыв ближайших десятников.

   Десятники подбежали к нему, спрашивая, что прикажет воевода.

   Бурмат указал им вниз на вогулов и сказал:

   -- Видите!

   Десятники кивнули головой. Они все поняли. Враги замышляли смелое дело, гибельное для осажденного городка. Они, вероятно, порешили разбить городские ворота, для какой цели тащили из лесу несколько толстых и длинных бревен, около которых суетились самые высокие и плечистые люди, видимо отборные силачи... Воевода приказал десятникам:

   -- Посадите на валы и на башенки у ворот два десятка людей, которые других понадежней. Пусть лупят они разбойников этих стрелами, да камнями, да обрубками, сколь только сил у них хватит. Нам бы лишь ворота уберечь. А в остальном управиться можно.

   Десятники немедленно удалились. Воевода продолжал следить за ходом схватки.

   Вогулы, по-видимому озадаченные первым отпором, попятились, но они и не думали отступать. Из лесу продолжали приваливать к городку новые и новые толпы. Озаренные ярким пламенем костров, пронзительно выкрикивая свой воинственный клич и делая удивительные прыжки из стороны в сторону (вероятно, чтобы уклониться от стрел и камней, летевших с городского вала), они казались какими-то демонами в своих изодранных лохматых одеждах, со своими скуластыми зверскими лицами, свирепо выглядывавшими из-под черных меховых шапок... Бурмат еще более нахмурился, увидев, как один из вогулов, одетый получше других, подошел к городским воротам и что-то быстро заговорил с окружающими, прикрываясь щитом от сыпавшихся сверху стрел... Вогулы ухватились за бревна. Другие устремились на валы... Началась вторая атака...

   Бурмат с испугом воскликнул: