Сон великого хана. Последние дни Перми Великой

   Потемнело покрытое облаками небо и слилось на горизонте с землею, притихнувшей в вечернем безмолвии. Вода в Колве почернела и глухо журчала внизу, у подножия холма, увенчанного валами и сторожевыми башенками городка.

   Жители Покчи крепко спали, утомившись дневными работами, которых у них было не мало. Отовсюду несся здоровый храп намаявшихся людей, спешивших воспользоваться ночным отдыхом. Только князь Микал не мог заснуть, взволнованный полученным известием о походе Москвы на Пермь Великую, что грозило крушением всех его планов о благосостоянии родной страны. Да и мысль о предательстве православной веры, внезапно пришедшая ему в голову, не давала покоя. Он думал и придумать не мог, на какую бы меру решиться, чтобы спасти себя от московского владычества...

   "Погибель, погибель нам грозит! -- стучало у него в голове, удрученной тяжелой заботой. -- С Москвою куда нам тягаться!.. Придется, видно, с великой честью новгородцев пришлых принять, авось они взаправду с москвитянами биться пожелают, а это нам на руку будет. А ежели новгородцы откажутся, Москва нас сразу прихлопнет, как малую букашку какую!.."

   Он медленно поднял глаза на икону, подумал, покачал головой и, сердито насупившись, вышел на улицу, чтобы проветриться и привести в порядок свои мысли.

   Кругом стояла тишина. Воздух был влажен и неподвижен. От реки несло холодком, властно забиравшимся под одежду. Слышалось чириканье какой-то птички, рассыпавшейся звонкими трелями. Временами ухал филин, кричавший дикими голосами, производившими странное впечатление в ночной тишине...

   Князю сделалось жутко от хохочущих пронзительных звуков, испускаемых противною птицей. Он быстро взошел на сторожевую башенку, где стоял один из четырех караульных, охранявших мирный покой спавших жителей городка.

   -- Кто идет? -- окликнул его караульный по-пермяцки.

   -- Я, -- по-пермяцки же отвечал Микал. -- Что слышно?

   -- Ничего не слышно, князь высокий. Только сюзь-птица [сюзь -- филин] в лесу горло дерет.

   -- Не к добру эта птица кричит, -- задумчиво промолвил князь. -- Бывает, она беду на людей накликает. Не люблю я голос ее слышать.

   -- Да может во сне она ухает? Не всегда же ведь на худо она горло дерет...

   Микал промолчал на это и начал пристально глядеть в темноту с высоты башенки, исполнившись какого-то странного предчувствия.

   Вдруг в глубине леса, из-за оврага, послышалось громкое воронье карканье. Из-под берега Колвы отозвался точно такой же звук. Со стороны речки Кемзелки закаркали те же вороны, как будто перекликавшиеся между собою... Долетел сухой треск валежника, захрустевшего под чьими-то ногами... За валами раздался шорох...

   А филин продолжал громко ухать, наполняя воздух дикими стонущими звуками...

   Князь Микал, пораженный, откинулся от отверстия башни. Сердце его испуганно забилось в груди, как пойманная птица в клетке.

   -- Вогулы, вогулы! -- зашептал он прерывающимся голосом. -- Это уловка вогульская... Откуда их принесло, наше горюшко? Они окружить нас замышляют... Надо народ будить, на валы ставить... Беги к воеводе Бурмату, -- шепнул он караульному, перепуганному до последней крайности. -- Он об обороне распорядится... Буди всех, мимо кого бежать будешь. Говори, что вогулы наступают. Пусть все свои места занимают... А я здесь постою, буду в доску бить, ежели вогулы на валы полезут... Беги же, говорят тебе!

   И он почти сбросил караульного с башенной лестницы -- и бедный пермяк кубарем полетел вниз, не успев сохранить равновесия. Но через минуту он уже сломя голову бежал по городку и кричал, просовывая голову в открытые окошечки встречавшихся обывательских избушек:

   -- Вставайте, вставайте! Вогулы идут!!! Вогулы!.. На валы полезут скоро... Вставайте, спасайте самих себя!..

   Обитатели Покчи всполошились. По городку распространилось ужасное смятение. Из избушек один за другим начали выскакивать вооруженные люди и бегом поспешили к валам -- отражать нападение вогулов... А караульный уже был в жилище воеводы Бурмата, которого он сразу огорошил криком, что "вогулы идут". Но воевода не потерял присутствия духа. Живо вскочил он с постели и набросил на себя боевую одежду, лежавшую тут же под руками. Потом он схватил оружие и выбежал на улицу, где уже ожидали его распоряжений...

   -- Вот и воевода наш, -- послышались голоса, звучащие с деланною бодростью. -- Видите, готов уж он к битве... в одеянии воинском своем! Небось не заспится, как другие...

   -- Сейчас он нам слово свое скажет, как нам с десятками управляться... Он все рассудит.

   -- А и славная же одежда у воеводы, -- сказал кто-то, одобрительно прищелкнув языком, -- в темноте инда как серебро светится! Такая же ведь и у князя есть... тоже изделия русского...