Сон великого хана. Последние дни Перми Великой

   -- Были мы на Черной реке с товарищами, рыбу в верховьях ловили да за лесной тропой глядели, по которой в Старую Пермь ходят. А до нас уж слух дошел, что, пожалуй, врага поджидать надо, ибо в Чердыне торговые люди московские обиду от народа получили за великое нахальство свое... А москвитяне ведь обид не прощают, хоть сами-то всех обижают, кого только могут, вестимо... Так вот, князь высокий, ловим мы рыбу на Черной реке, ловим да за тропой поглядываем, чтоб, значит, никого не пропущать без ведома своего. Только вдруг слышим мы раз далече в лесу и шум, и крик, и стукотню топоров, и трубу воинскую, а это нас так по сердцу и ударило... "Ну, -- думаем мы, -- не иначе как Москва идет! Надо, мол, ноги уносить скорее, пока враг не заметил нас!.." Одначе одумались мы, остановились, умишком своим пораскинули. Дело-то, мол, неладно у нас выйдет. Нельзя же, мол, сразу бежать, москвитян в лицо не повидавши. А повидать-то, мол, их да порассказать о том твоей милости княжьей -- вот, мол, служба наша главная... И схоронились мы на сем берегу Черной реки, лодки свои в кусты позапрятали, сами под дерево подлезли, сидим, ждем. А с того берегу уж гул идет, надвигается сила неисчислимая, воронье над лесом поднялось, кружится да каркает на свою голову... "Эх, -- думаем мы, -- не попасть бы нам в руки московские!.." А они, москвитяне-то, в ту пору к реке подходить начали, оружьем на солнце поблескивают, топорами по деревьям постукивают, лошадей в поводу ведут, а на лошадях вьюки лежат, а во вьюках этих много кой-чего понавязано... Ну, подошли они к берегу, видим мы: впрямь москвитяне! Люди такие здоровые, молодцы на подбор один к другому, весело промеж собой перекликаются, а впереди старик едет на лошади, а на старике шапка железная позолоченная, а одежда из сукна цвета алого. Полагать надо, воевода ихний... Ладно, подошли они к берегу, а сзади еще много людей слышно, позаполнили они лес, может, не на один чемкос [Чемкос -- старинная зырянская путевая мера, равняющаяся 5-6 нынешним русским верстам. (

Примеч. авт.)] во все стороны, нас даже оторопь взяла... Но все же сидим мы под деревом, смотрим, ожидаем, что дальше будет. А они, как подошли только к берегу, принялись деревья рубить да на воду спускать: плоты строить, вишь, задумали, чтоб с лошадьми на Каму сплыть. А у нас лодки под берегом были, нельзя днем в путь пуститься: москвитяне увидеть нас могли. Порешили мы ночи дождаться. Только вдруг, на горе наше, переправились на двух бревнах пятеро москвитян на нашу сторону да прямо на нас угодили... Закричали, побежали они на нас, стрелы в нас стали пускать, оружьем над головами замахали... Такого они страху на нас нагнали, что не помним мы, как оттуда убраться успели! Еле живы ушли. Прямиком по лесу ломились, целых четыре дня в пути были, пока до Покчи не добрались... Ой, плохо наше дело, князь высокий! -- заключил рассказчик и безнадежно махнул рукой, выражая этим свое полное отчаяние.

   -- Тяжело придется стране нашей, князь высокий, -- добавил другой, шумно вздыхая всею грудью. -- Москвитян немало идет... да и ратники они не нашим чета!..

   -- Так, так!.. -- протянул Микал, выслушав нерадостных вестников. -- На Черной реке москвитяне? А это недалеко от нас... Надо нам к встрече готовиться... надо нам гонцов рассылать во все стороны, чтобы народ за оружие брался... Не помогла, не спасла нас и вера христианская спасительная! -- бросил он игумену, растерянно глядевшему на него. -- Напрасно мы верили вам, попам да монахам!..

   -- Не виноваты мы, князь высокий... не виновата вера христианская... -- забормотал было отец Максим, но Микал уже не слушал его, закричав во весь голос в открытые двери:

   -- Воеводу Бурмата послать ко мне! И всех десятников собрать на двор, которые дома найдутся! Скажите, что Москва идет, на Черной реке уж стоит! Нельзя мешкать ни часу!..

   Из окна видно было, как побежали в разные стороны слуги и прислужницы княжеские, испуганно взмахивая руками и сообщая встречным о страшной новости, от которой у многих кровь в жилах леденела...

   Действительно, дело выходило не шуточное. Беда была. Река Черная находилась к западу от Покчи, составляя один из многочисленных притоков Камы, протекавшей в тридцати верстах от резиденции князя Микала. По Черной московская рать могла спуститься на Каму, там выйти на берег и не далее как через неделю подступить к Покче или Чердыну, смотря по тому, какое направление возьмет русский воевода, идущий покорять Пермь Великую. Конечно, москвитяне имели основание пробраться и к Изкару, где укрепления были довольно неприступные, благодаря чему их выгоднее было брать со свежими силами, но, в общем, ничего утвердительного о действиях неприятеля предположить было нельзя, так что для князя Микала оставался только один исход -- это разослать сторожевые партии во все стороны, чтобы "не прозевать, не проспать пришествие вражеское".