Сорванная маска

– Слушай, – зашептал он, снова обдав меня ароматом мяты, – мне нужно как-то проявить себя, иначе моя песенка спета. Я помогу тебе, но услуга за услугу. Скажи, где ты находишься. Позволь тебя обнаружить.

– Спятил, придурок?! – Я резко высвободилась. – Это не услуга, а смертный приговор.

– Менар тебя пальцем не тронет. Слишком ценный экземпляр. Будешь сидеть под замком, как, собственно, и я, – и шпионить, сколько душе угодно. Если понадобится помощь, обращайся. Всегда выручу. – Дэвид отстранился. – Ну же! Дай себя обнаружить.

Охваченная сомнениями, я медлила с ответом.

– Если откажешься, никогда не узнаешь, что здесь творится, – увещевал он, – а здесь творится много чего любопытного. Это навсегда изменит твое мнение о Менаре. И о рефаитах. Если, раскрыв все тайны, ты пожелаешь уйти, я не стану препятствовать, клянусь. В противном случае можешь отправить нас с Люси на гильотину. Ей там самое место. Как, впрочем, и мне. – Его взгляд прожигал насквозь. – Выбор за тобой, Пейдж.

– Где гарантия, что ты не обманешь? Вряд ли Менар поверит мне на слово, а доказательств вашей с Люси интрижки нет.

Дэвид моргнул, закашлялся.

– Ошибаешься. Доказательства есть.

Он медленно опустил глаза. Я проследила за его взглядом, который уперся… в мой округлившийся живот. Слова замерли у меня на губах.

– Решайся, Пейдж. Пока я не поднял тревогу. – Его рука обвилась вокруг моей (ее!) талии. – У тебя минута форы.

Дважды просить не пришлось.

Серебряная пуповина перенесла меня в родное тело, вымокшее до нитки под проливным дождем. Из носа текло, зубы стучали от холода, кашель раздирал легкие. Дрожащими руками я потянулась к ремню на лодыжке.

Если откажешься, никогда не узнаешь, что здесь творится. Пальцы одеревенели от холода. А здесь творится много чего любопытного.

Троянский конь. В ушах зазвучал голос Хилдред Вэнс – бесстрастный, с едва различимой ноткой одобрения. Древняя стратегия. Приносишь себя в дар врагу, и он впускает тебя в дом.

Ремень расстегнулся. Выпутав лодыжку, я бросилась наутек – и лишь чудом не свалилась, поскользнувшись на мокрой кровле.

Жить надоело, странница?

Легкие горели огнем. Жадно хватая ртом воздух, я прыгнула, уцепилась одной рукой за дымоход – и замерла, чтобы перевести дух и хоть как-то упорядочить круговорот мыслей.

То, что предлагает Дэвид, – чистой воды безумие, самоубийство. Только безрассудный глупец отважится на такое…

Арктур не простит, если я снова засуну голову в пасть тигру. Но, как говорится, кто не рискует, тот не пьет шампанское.

А вдруг так мы убьем сразу всех зайцев?

Я разрывалась между улицами и величественным особняком. Если сбегу, обратно уже не вернусь. Еще неизвестно, получится ли у меня выяснить местонахождение Шиола II и правду о Менаре, его отношении к рефаитам. Узнав о моем фиаско, в «Домино» вышибут меня из программы. Не будет ни финансирования, ни кураторства. Я сорвала с лица конфигуратор и сунула в щель между кирпичами.

В памяти всплыли слова Дюко:

Безрассудные глупцы – плохие помощники.

Плохие.

Но необходимые.

Взобравшись на крышу, отряд легионеров обнаружил меня распростертой у дымохода – словно я упала и подвернула лодыжку. Легионеры не церемонились, но наткнулись на весьма убедительное сопротивление. После яростной борьбы меня заковали в наручники и за шкирку подтащили к командиру отряда.

Железные перчатки. Ботинки со стальными носами. Такие же истязали меня в архонте.

– Ваше величество. – Забрало шлема алым пятном выделялось в темноте. – Добро пожаловать в Париж.

Дубинка со свистом рассекла воздух. От удара из глаз посыпались искры. Прежде чем потерять сознание, я успела почувствовать взрывную волну от золотой пуповины.

Часть IIПреображение Якоря

Вы еще услышите обо мне и о моих шалостях.

Джек Потрошитель

9. Страсбургский мясник

2 февраля 2060 года

Очнулась я на боку, в мешковатой, не по размеру сорочке, пропахшей пылью и перцем. Пульсация в висках вторила стуку сердца. Солнечный свет бил в глаза через высокое окно.

Комната выглядела запущенной, со следами прошлой роскоши. Обстановку составлял платяной шкаф, кофейный столик и кушетка, на которой, по пояс укрытая тяжелой мантией, лежала я. Пальцы нащупали на затылке здоровую шишку. Ладони утопали в чересчур длинных рукавах сорочки.

– Арктур?

Слева возник смутный силуэт, постепенно трансформировавшийся в человеческий. Теплая рука коснулась моего предплечья.

– Пейдж, ты как?

Каждый вздох причинял мучительную боль. Из-за яркого света я видела вместо лица размытое пятно, зато хорошо узнала голос.

– Дэвид.

– К твоему сожалению, он самый. – Нос оракула пересекала ссадина от моего кулака, под обоими глазами «фонари». – Значит, ты согласна на сделку?

Мало-помалу я вспомнила, где нахожусь и почему.