Сорванная маска

– Давно я в отключке?

– Часов двенадцать. На первых порах тебя держали под наблюдением – на всякий, хм, случай. – Дэвид нахмурился. – Кстати, ты так чудовищно кашляла.

– Даже закоренелые преступники простывают, – парировала я, приподнимаясь на локтях. – Сколько времени?

– Почти час. – Услышав мой болезненный стон, Дэвид встрепенулся. – Хочешь, задерну шторы? У тебя, наверное, голова раскалывается.

Легионер чуть не вышиб мне мозги. Пока Дэвид возился с занавесками, я постаралась сориентироваться максимально быстро для человека, получившего удар стальной дубинкой.

Скорее всего, меня уже хватились на явке. После агенты «Манекен» наведались на Рю Жи-ле-Кёр и обнаружили там Арктура в полном одиночестве. При мысли о нем у меня сдавило горло. Он чувствовал мою боль и страх. Знал, что надо мной нависла опасность.

Только не догадывался, что это я навлекла ее на себя.

– Полагаю, это и есть моя камера?

– Моя в противоположной части мансарды. Нас нарочно убрали с глаз долой, подальше от официальных лиц. – Он перевел дух. – Тебе повезло. Люси требовала подвесить тебя за запястья.

– Согласна, сказочное везение. – Я осторожно коснулась пульсирующего виска. – Ты не предупредил, что твои легионеры меня нокаутируют.

– Они боялись упустить опасную рецидивистку. И потом, они не мои легионеры.

– Не твои, но действуют по твоей наводке.

– На то есть веские причины. – Голос оракула смягчился. – Поверь, Пейдж, ты в безопасности.

– Ну конечно. Нет места безопаснее.

Действие снотворного, которым меня напичкали, выветрилось. Вместе с ясным сознанием вернулся и мой дар. Вновь ощутив почву под ногами, я хладнокровно воззрилась на Дэвида:

– Какие причины? Выкладывай.

– Для начала советую выпить горячего. Ты ведь насквозь промокла.

– Ничего страшного, – отмахнулась я, хотя меня бил озноб.

Дэвид потянулся за чайником:

– Травить тебя никто не собирается. Но перед встречей с Менаром, скорее всего, введут какой-нибудь препарат. Купирующий связь с эфиром.

– Какой еще препарат?

– Лучше тебе не знать. Не волнуйся, эффект у него временный.

Он заварил черный чай. Я взяла чашку, просто чтобы погреть руки. Желудок предательски заурчал.

– Мне многое придется объяснить, Пейдж. В колонии ты наверняка считала меня скользким типом.

– Угу.

Дэвид с ухмылкой наполнил свою чашку. Его мускулистые руки были усеяны веснушками.

– Дэвид Фиттон – псевдоним, мое настоящее имя Кадок Фицур. Для тебя просто Кэд.

– Кáдок. – (Рифмуется с «гáдок».) – Валлийские корни?

– У имени – возможно, у меня точно нет. Я родом из Бретани, из крохотного поселка Иль-Д’ар. – Кадок откашлялся. – Éire go brách[51].

– Breizh da viken[52], – вторила я единственной известной мне бретонской репликой. – Языком владеешь в совершенстве?

– За носителя точно не сойду. – Оракул поморщился. – Бросил практиковаться, когда погибли родители. – Он покосился на меня. – В доме вспыхнул пожар. Мне одному удалось спастись.

– Сочувствую.

– Дело давнее. – На его щеке дернулся мускул. – Я слонялся по улицам, пока не устроился в порт Лорьян. Потом какой-то грузчик дознался, кто я, и сообщил властям. Легионеры нагрянули в ночлежку, а меня заперли в Бастилию.

Бастилия слыла одной из самых печально известных тюрем в Республике Сайен. Сложенная из камня неприступная крепость с глухими стенами.

– Спустя три года я выиграл в кровавую рулетку. Накануне казни тюремщики сунули меня в автомобиль и привезли сюда. – Кэд подул на чашку. – Менар навещал мать в Афинах, поэтому беседовал со мной не он, а Люси.

Вскоре после рождения Милен мать Менара перебралась в Грецию. Инквизитор наведывался к ней несколько раз в год, оставляя супругу править страной.

– Любовь с первого взгляда? – хмыкнула я.

Кэд едва не поперхнулся чаем.

– Не совсем. Верховный инквизитор пожелал завербовать в шпионы какого-нибудь поистине уникального ясновидца. Люси предложила сделку: мое согласие в обмен на помилование.

– И ты настолько пленился этим предложением… что незамедлительно прыгнул к ней в койку?

Мой собеседник сощурился:

– Не захлебнись желчью, Пейдж.

– К твоему сведению, мне обычно плевать, кто с кем кувыркается. Но Мадель Гильотина? – Я отхлебнула из чашки. – Это какой-то изощренный мазохизм.

– У меня свой интерес.

– Не из того же интереса ты домогался меня в колонии?

Кэду хватило наглости изобразить раскаяние:

– А ты злопамятная. – Он потер лицо ладонью. – Если честно, я не собирался с тобой спать.

– Но настаивал на этом весьма убедительно.

– Банальное притворство, Пейдж. Хотя, признаться, ты меня заинтриговала. Не часто встретишь коллегу-прыгуна. Я хотел помочь тебе, даже поделился информацией, которую собирал для Менара, – выпалил Кэд. – А ты пригрозила рассказать все рефаитам. Я испугался разоблачения, запаниковал.

Он провел той же ладонью по рыжеватым кудрям. Я с видом оскорбленного достоинства ждала.