Сорванная маска

Отель «Гаруш» постепенно просыпался. С наплывом фантомов Фрер заворочалась в спальне. Значит, время шесть. Кэд уже встал и мерил шагами комнату.

Страх во мне соперничал с решимостью. Менара еще можно одолеть. Позаимствовать новое тело. Обыскать Золотой зал. Проявить твердость. Сколько раз я смотрела в лицо смерти и выживала всем назло?

Если не сумею разыскать Шиол II, сотни ясновидцев погибнут в рабстве. Хотя бы ради них нельзя опускать руки. Однако всякая попытка отрешиться заканчивалась образами темницы.

Кэд обещал меня вызволить. Вот и проверим, можно ли ему верить.

Солнце поднималось все выше. Я почистила зубы и оглядела принесенный в столь же «любезной» манере обед: подгнившее яблоко, кусок белого мяса, до которого даже страшно было дотронуться. В горле пересохло. При одной только мысли о кофе у меня потекли слюнки.

Голод притупил мою бдительность, оставив без внимания легкие подвижки в эфире. Внезапно дверь приоткрылась, темноволосая девочка сунула голову в щель.

– Ой, – испуганно заморгала Милен. – Так ты человек.

Инквизиторская чета и близко не подпустила бы дочь к паранормалу. Судя по зияющему эфиру, легионеры покинули свой пост.

– Насколько мне известно, да. – Я выдавила улыбку. – Кстати, тебе сюда нельзя.

– Знаю, приходится лазать тайком, – защебетала Милен по-английски. – Maman сказала, наверху заперто чудище, мне стало любопытно, а тут всего лишь ты. Почему тебя называют крако… кроко… Ну вот, забыла, как правильно, – огорчилась девочка.

– Мракобес, – подсказала я по-французски. – Это ты пытаешься выговорить?

– Ага! – радостно воскликнула Милен.

– Тебе известно, что означает «мракобес»? – вкрадчиво спросила я. – Это дурное слово, ругательное.

Милен повозила туфелькой по полу:

– Maman его произносит. – (Ее алое платьице было в пыли.) – Мне нравятся твои волосы, – заявила она. – У монстров они не такие.

– Откуда ты знаешь? – спросила я. В детстве дедушка развлекал меня байками о безголовых всадниках и оборотнях, но в отеле «Гаруш» предпочитали более мрачные сюжеты.

– Секрет, – сощурилась Милен.

– Само собой. – Я откинулась на кушетку. – Ну ладно. Какие у монстров волосы?

– Зеленые?

Я невольно улыбнулась, и Милен одарила меня ответной улыбкой. Вопреки суровой политике Сайена, отпрыск невидцев сумел вообразить чудище с зелеными волосами. Значит, еще не все потеряно.

К моему огорчению, за спиной сестры возник Жан-Мишель. В руках он мял пушистое одеяльце, как будто обгрызенное по краям.

– Меня зовут Жан-Мишель, – зашептал он. – Простите, а вы кто?

– Жан-Ми! – цыкнула на него Милен. – Нам нельзя называть свои имена посторонним.

Жан-Мишель меланхолично жевал край одеяла и смотрел на меня телячьими глазами. Я соскребла себя с кушетки и опустилась перед ребятишками на корточки.

– Привет, Жан-Мишель. Меня зовут Пейдж. Спасибо, что разрешили мне погостить.

– Смешной у тебя голос, – заметил мальчик.

– Не голос, а акцент. Я ведь не из этих мест, а приехала из далекой Ирландии.

Его огромные глаза стали еще больше.

– А разве там не обитают злодеи?

– Maman говорит, обитают, – отрезала Милен, не дав мне опомниться, – и вообще, нам нельзя с вами говорить. Я просто хотела увидеть мракобеса. Онезим говорит, мы должны во всем слушаться maman.

– Онезим – твой старший брат? – уточнила я.

– Да. Он сегодня вернулся в школу. В этом году ему исполнится десять. А я – Милен Эдит, мне семь с половиной. А Жану-Ми всего четыре. Гляньте, у него даже молочные зубы не выпали.

Жан-Мишель с готовностью улыбнулся во весь рот. У меня защемило в груди: вспомнилось, как за каждый выпавший зуб бабуля подсовывала мне под подушку серебряную монетку.

Я была ровесницей Милен, когда Сайен завербовал моего отца. Он насильно увез меня из Ирландии, но ее образ навсегда запечатлелся в сердце. Образ родины поддерживал меня, не давал сойти с ума, напоминая о том, что мир не исчерпывается Сайеном. Жану-Мишелю и Милен повезло меньше, они не ведали иной реальности.

– Поиграешь с нами? – застенчиво попросил мальчик. – Мы часто играем здесь в прятки.

– Правда?

– Ага. Когда мама с папой заняты.

– Тут раньше жила бабушка Кэролайн, – добавила Милен. Из досье я знала, что Люси перевезла сюда мать, когда та слегла окончательно, и ухаживала за ней до последнего. – После ее смерти maman заперла мансарду, но я отыскала потайной ход, а Жан-Мишель увязался следом. Хотя легионерам запрещено покидать пост, они не всегда слушаются, зато нам раздолье.

Ценная информация!

– Представляю, – улыбнулась я. – Наверняка вы излазали все вдоль и поперек. Не покажете, где потайной ход?

Милен нахмурилась:

– Удрать решила, чудище?

– Эй, мы ведь договорились, никакое я не чудище. – Я нарочито скосила глаза, и дети засмеялись. – Ладно, можете не рассказывать. Это ведь секрет. У меня тоже есть секреты.

– Правда?

– А то! – Я плюхнулась на пол, ребятня последовала моему примеру. – Значит, вы наведываетесь сюда, только если у родителей дела. Вот сейчас они заняты?

– Заняты, – подтвердила Милен, – воюют. Такая скука. Papa постоянно сердится и устает.

– Сердится? – Я навострила уши. – Из-за чего?