Сорванная маска

Преодолев последний пролет, мы уперлись в дверь. Кэд набрал цифровой код и с силой потянул толстенную створку. Переступив порог, он направил луч фонаря вверх.

– Мы находимся в бункере. Убежище инквизиторской семьи на случай вторжения и прочих катаклизмов, включая ядерную войну. В эпоху до Сайена здесь помещался винный погреб.

– Какую же, интересно, тайну прячут в погребе? – Я подавила приступ кашля. – Запас алкоголя?

– К твоему сведению, Менар – один из немногих сайенских чиновников, кто не притрагивается к алкоголю. Думаю, он ни разу не нарушил сухой закон. Менар – истинный сын Сайена. Олицетворение Якоря. – Кэд повернулся ко мне. – Лучшей кандидатуры для войны с рефаитами не сыскать. Коллеги по цеху, вкусившие запретных удовольствий и наживающиеся на паранормалах, лицемерно закрывают глаза на рефаитов. Однако Менар не из таких.

– Не надоело его рекламировать?

– Никто никого не рекламирует. Менар – кровожадный выродок, но выродок, наделенный деньгами и властью, а без них борьба с рефаитами заведомо обречена на провал.

Возразить было нечего. Без Альсафи с его финансовыми махинациями Каста мимов быстро исчерпает имеющиеся ресурсы.

– Вот-вот, подумай хорошенько, – воодушевился Кэд, почуяв слабину. – Да ты вся дрожишь! Дать куртку?

– Не надо, – буркнула я.

Кэд только пожал плечами и устремился вперед, лавируя среди коробок и стеллажей. Внезапно он замер и направил фонарь в сторону. Луч выхватил из мрака фигуру.

Рефаит.

Даже в сидячем положении он превосходил Арктура ростом. Настоящий гигант, выше любого из своих собратьев. Его мускулистые руки толщиной в две мои были скованы над головой. Цепи с вплетенными в звенья алыми цветами опутывали торс, там, где кожа соприкасалась с лепестками, серели пятна. Выглядел исполин устрашающе.

Похоже, он спал или находился под действием какого-то препарата, на лице застыло умиротворение. Смоляные кудри волнами ниспадали до талии.

– Кто это? – прошипела я. – Откуда он взялся?

– Нашира прислала его в октябре… утрясти вопрос с Менаром по поводу Верховного территориального акта и учреждения во Франции Второго Шиола. – Кэд всучил мне фонарь и дернул цепь. – Просыпайся, Корнефорос. К тебе гости.

Корнефорос. В переводе с греческого «носитель палицы». От самого имени веяло стальной мускулатурой.

Цепи лязгнули, зазвенели. Я медленно осветила гиганта. Его саркс отливал серебром с едва уловимым оттенком бронзы.

– Фицур, – низким приглушенным голосом отозвался рефаит. – Явился не запылился.

Кэд отсалютовал в ответ. Пленник поднял голову, устремив на меня потухший, голодный взгляд.

– Алая аура… – забормотал он. – Вы прямо сладкая парочка. Или это угощение для меня?

– Размечтался! – фыркнул Кэд. – Попробуешь покуситься на нее, и тебе не поздоровится.

– Да ты сегодня храбрец. Перед подружкой усердствуешь?

– Я не в его вкусе, – заверила я.

Кэд обиженно надулся.

Рефаит смотрел на нас с любопытством. Внешне он походил на Тирабелл, те же властные черты, только кривившиеся в усмешке губы более пухлые. Тело – от левого плеча до правого бока – пересекал шрам. А некогда мощный лабиринт уподобился почти неосязаемому водяному знаку на поверхности эфира.

– Кто ты такая? – осведомился рефаит. – Почему Менар приютил тебя в своем доме?

– Ты первый, – возразила я. – Как твое имя?

– Тебе выпала честь лицезреть Корнефороса, хранителя Шератана.

– Никогда не слышала. Насколько мне известно, хранительницу Шератана зовут Тирабелл.

– Ты говоришь о моей кузине из клана Рантанов. – Корнефорос привалился к стене. – Избрав заведомо проигравшую сторону, она отреклась от титула, и он перешел ко мне. Справедливость наконец восторжествовала.

– Для существа, прикованного к стене, ты чересчур самоуверенный, – съязвила я.

Рефаит оскалился. За год я успела привыкнуть к облику этих внеземных созданий, их аурам, однако нынешний экземпляр заставил меня ощутить всю бренность и хрупкость человеческой жизни.

– Впрочем, можешь не представляться, – хмыкнул Корнефорос. – Если не ошибаюсь, передо мной Пейдж Махоуни, призрачная странница, толкнувшая прославленного Арктура Мезартима на путь плотеотступничества?

– Досадно, что столь влиятельная особа не гнушается сплетнями, – парировала я.

– Тем не менее моя догадка верна?

– Верна.

– Пейдж Махоуни. – В глазах пленника зажегся неподдельный интерес. – Думал, Арктур предпочтет кого-нибудь повыше.

Последняя реплика задела меня за живое.

– Во-первых, мой рост выше среднего. – (Кэд отчетливо прыснул.) – А во-вторых, это грязный поклеп. Мы с Арктуром просто союзники.

Корнефорос беззастенчиво разглядывал меня.

– Охотно верю, – чуть погодя объявил он. – Как бы наследной правительнице ни хотелось очернить Рантанов, с ее стороны весьма недальновидно прибегать к откровенному вранью. Даже презренный предатель не опустился бы до интимной связи с простой смертной.

Он бы точно не опустился!