Сотниковцы. История партизанского отряда

Я чувствовал себя на лыжах еще не совсем уверенно, хотя прошло уже почти два месяца, как мы выехали из блокадного Ленинграда, да и на голодном пайке не сидим. Часто падаю и с трудом поднимаюсь. Слышу, как идущий за мной в колонне Саша Уваров нет-нет да и выругается. Понимаю, что это в мой адрес, но ничего поделать не могу – продолжаю падать. Уваров всегда помогает мне встать на ноги. И вот после очередного падения он догнал меня и зашипел:

– Слушай, студент, хватит дурака валять, учись вставать сам! Отвечаю:

– Да я рад бы, но не получается!

– А ты как упадешь – не торопись голову-то поднимать. Сначала немного подбрось мешок, подправь лыжи и поднимай заднее место. Ну а потом и плечи с головой кверху, да не быстро.

Эту немудреную науку я скоро освоил и стал вставать без посторонней помощи. При переходе реки Оредеж Юра Чернявский, когда стал подниматься на противоположный берег, не удержался, покатился назад и скрылся под снегом. На поверхности остались только голова и руки, которыми он стал усиленно жестикулировать. Оказывается, лед у берега был слабым, и Юра провалился в воду. Когда его вытащили, он был весь мокрый.

Необходимо было поскорее отойти в лес и оказать ему помощь. Костер разводить опасно, поэтому натянули две плащ-палатки, где Юра переодел нижнее и теплое белье, а ватные брюки, шубу и валенки выжали, насколько смогли. Кто-то сказал, что опилочная масса в грелках пропитана то ли спиртом, то ли денатуратом. Предложили выжать содержимое и дать выпить Юре, чтобы он хоть немного согрелся. Кто-то даже утверждал, что такой напиток называется «жми-дави» и что большого вреда человеку он не причинит, но в мороз немного согреет. Собрали все грелки, что были в отряде, выжали граммов 20–30 этого зелья, и Чернявский выпил, закусив куском свиного сала.

* * *

В лесу юго-восточнее станции Чаща был сделан привал, здесь предстояло пробыть до темноты, часов до восьми вечера. Командир дал указание от каждой группы выставить посты, под-часкам находиться в месте расположения группы, смену часовых производить каждый час. Все было спокойно, только восточнее нет-нет да и залают собаки. Это, видимо, в Кремено. Получили сведения, что там расположился немецкий гарнизон.

Мы отдыхали сидя, завернув плащ-палаткой ноги и зарыв их поглубже в снег. Рукавицы снимали и руки засовывали в рукава, а шапки натягивали до самых глаз. После двухчасовой дремы в таком состоянии мы вскакивали и усиленно пытались согреться. Но все тщетно, холод пробирал до костей. И неудивительно, так как мороз был больше двадцати градусов. Чернявский чувствовал себя нормально, одежда внизу, ближе к телу, стала подсыхать, хотя снаружи замерзла и стояла колом.

Все с нетерпением ждали наступления сумерек, чтобы можно было двигаться дальше. Наконец мы встали на лыжи. Сотников принял решение переходить Витебскую железную дорогу южнее станции Чаща примерно в трех километрах. Головной дозор осторожно продвигался вперед. Идти было трудно – вещевые мешки весили порядочно, лыжи проваливались глубоко в снег.

На расстоянии нескольких сотен метров от полотна Алексей Иванович остановил отряд и приказал провести наблюдение у насыпи. Через полчаса разведка вернулась и доложила, что охраны на железной дороге не замечено и само полотно местами порядочно занесено снегом, видимо, немцы регулярного движения по дороге еще не наладили.

Отряд осторожно стал приближаться к намеченному для перехода месту. На всякий случай были выделены правые и левые боевые охранения, которые в случае появления патрулей могли огнем прикрыть нас во время перехода. Но все обошлось, мы без помех перешли дорогу. Отойдя километров на шесть на запад и миновав небольшой хутор Комарино, мы остановились на отдых, чтобы приготовить горячую пищу и подсушить одежду. Сотников с комиссаром отряда провели совещание командиров групп, на котором указали на необходимость во время марша соблюдать осторожность и постоянно вести наблюдение, а на привалах всегда назначать бойцов из состава каждой группы для несения охраны.

Вот и сейчас отряд занял как бы круговую оборону. Группы были размещены по углам квадрата, в центре находилось командование. От каждой группы были выделены часовой и подчасок. Пост для часового выбирался впереди сектора, занимаемого группой. Подчасок находился у костра с оружием в руках и в случае необходимости мог первым прийти на помощь часовому. Кроме этого, всегда выделялся дежурный командир группы, который обязан был следить за несением караульной службы и наблюдать за порядком в лагере. Такой режим, установленный Сотниковым с первых дней пребывания в тылу фашистов, неизменно соблюдался в течение всей боевой деятельности отряда. Это золотое правило армейского распорядка, строго поддерживаемое партизанами нашего отряда, служило надежной гарантией от роковых случайностей, что не раз подтверждалось на практике.

Наш радист Федя Голиков быстро разбросил антенну и связался с Большой землей. Некоторые подошли к нему послушать последние известия, но передача из Москвы, оказывается, проводилась позднее.