Сотниковцы. История партизанского отряда

Федор Иванович Голиков

Война застала Федю Голикова в Ленинграде. Он работал старшим техником в тресте Морстроймонтаж. В июле 1941 года отец Феди, коммунист с 1920-х годов Иван Михайлович, сказал: «Ну что же, сынок, опять для нашего народа наступили суровые дни. Пойдем и мы воевать с фашистами». И они вдвоем отправились на сборный пункт, где проводилось формирование частей народного ополчения. Ивану Михайловичу начальство сразу же вежливо отказало – старшему Голикову было пятьдесят семь лет, заверив, что для него найдется работа в тылу. А вот младшему повезло, он был сразу же зачислен. Вернувшись домой, Федя взял самое необходимое и, попрощавшись с родными, перебрался в казарму. После беседы добровольцу Голикову было предложено изучить радиодело. Федя горячо взялся за освоение новой специальности, и через несколько месяцев строитель превратился в партизанского радиста, который в любой сложной обстановке обеспечивал надежную связь отряда с Большой землей.

* * *

Время привала истекало, и мы, встав на лыжи и закинув мешки за плечи, продолжили свой путь. Вскоре лес стал редеть – показалось болото. Через него мы вышли на озеро Вялье. Район наших действий мы изучили, еще когда находились на Большой земле. Рассматривая карту-километровку, которые были у каждого командира группы, мы почти всегда обращали внимание на два больших озера. Они простирались с севера на юг километров на шестнадцать, ширина в некоторых местах достигала четырех километров. Коля Васильченко, наш остряк, перед походом, глядя на карту, как-то сказал: «Да, блюдечко порядочное, на нем с карателями лучше не встречаться».

Перейдя озеро, отряд остановился на дневку километрах в трех от него. Лес был не очень густым, болотистым, но командир разрешил приготовить пищу на кострах, так как в утреннюю пору дым не очень заметен. На дрова, по совету Чернявского, мы подбирали сухостой ольхи или осины.

Мороз, видимо, усиливался, потому что наши шубы стали твердыми и при ходьбе издавали шум. Появилась опасность, что многие могут обморозиться. Сотников дал указание двигаться к деревне Чернецово, и если в ней не окажется немцев, то мы пробудем там до утра. Разведка, посланная в деревню, сообщила, что немцев в ней нет, но вот в деревне Луги, что в четырех километрах севернее, стоит гарнизон немцев – около двухсот человек. Несмотря на такое опасное соседство, Алексей Иванович все же не изменил своего решения. И вот, сняв лыжи, мы уже идем по расчищенной улице – как-то даже непривычно шагать, чувствуя под ногами хорошую дорогу.

Наша группа остановилась в доме пожилой женщины, четверо сыновей которой воевали в Красной Армии. Сначала она была немного напугана появлением таких поздних гостей, но когда узнала, что мы партизаны, очень обрадовалась и принялась хлопотать у печки. Поев щей и картошки, мы легли спать.

В четыре часа утра из Чернецово мы взяли курс на запад, к Варшавской железной дороге, основной транспортной магистрали, по которой фашистское командование перебрасывало все необходимое для своих войск, блокировавших Ленинград. Чувствовалось какое-то особое напряжение среди товарищей – ведь это наше первое боевое задание.

Алексей Иванович решил тщательно разведать участок железной дороги между разъездом Низовский и станцией Мшинская. В начале следующей ночи отряд приблизился к дороге примерно на полтора километра. Юра Чернявский подошел ко мне и сказал:

– Федя, тебе с Ковенькиным и Рыжовым надо разведать, что делается на железной дороге. На полотно не выходить, лишних следов не оставлять, вести наблюдение в течение получаса, и если все спокойно, то одному вернуться, а двоим остаться у дороги для продолжения наблюдения.

Мы быстро собрались, оставили мешки – и в путь. Я уже чувствовал себя хорошо, нога не болела, а без груза за спиной идти на лыжах показалось как-то особенно легко. Пройдя примерно с километр, мы услышали звук идущего на юг поезда. Вскоре лес стал просвечивать – значит, дорога совсем близко.

Оставив Ковенькина на месте, мы с Рыжовым стали медленно подходить к полотну. Все спокойно, патрулей и охраны не видно. Вскоре подошла основная группа отряда. Алексей Иванович выслал фланговые охранения и приказал группе подрывников во главе с Чернявским выйти на полотно и произвести минирование. Недалеко от места закладки также выставили охранение из трех человек. Затем отряд отошел в лес, а у шнура, проложенного к заряду, остались подрывники.

Мы залегли и стали ждать. Наконец с юга послышался звук идущего эшелона. Поезд подходил все ближе и ближе. И вот – яркая вспышка, а вслед за ней и взрыв. Мы продолжали лежать и ждать, что же будет дальше. К нашему удивлению, состав, почти не сбавляя хода, проскочил подорванное место и стал уходить. Попытка пустить эшелон под откос окончилась неудачей. Мы вернулись к месту, где были оставлены наши вещевые мешки. Ребята пытались расспросить нас, как прошла операция, но что тут скажешь, и мы неопределенно отвечали: «Да так…» или вовсе молчали.