Сотниковцы. История партизанского отряда

В Мшинском болоте порядочно воды. Идем колонной по одному, растянувшись более чем на километр. Гузеев, прилетев в тыл в хромовых сапогах, которые теперь раскисли, сам убедился в том, что обувь у партизан изнашивается очень быстро. Почти у всех в сапогах постоянно хлюпало, так как невозможно было найти сапоги, которые не пропускали бы воду. Некоторые из нас, наоборот, специально прорезали дырки – сбоку или на носках, чтобы вода вытекала. Да и ноги в дырявых сапогах не так сильно прели.

Снова слышим голос Гузеева:

– Алексей Иванович, куда мы сейчас идем?

– На север, Андрей Алексеевич.

– Воду для питья где брать будем?

– Ну, теперь воды достаточно. В ямах около больших кочек она почище. Только все равно надо осторожно пить, чтобы не наглотаться всяких барокавчиков.

– Кого-кого?

– Барокавчиков. Это наши бойцы так называют всяких жучков и личинок. В болотах их предостаточно.

После небольшого привала все встают, надевают вещевые мешки, поправляют оружие.

– Ну, друзья, покандехали!

Это вполголоса весело сказал наш второй радист Леша Никитин. Мы поначалу спрашивали его, откуда взялось такое выражение, но Леша лишь пожимал плечами:

– Это у нас в Сибири так говорят, когда предстоит идти по бездорожью.

И такое не очень-то благозвучное выражение постепенно прочно вошло в наш обиход.

Ходьба по здешним болотам почти всегда сопряжена с риском. Исколесив Мшинское болото вдоль и поперек, мы изучили все его опасные места. Наиболее коварным было так называемое Озерное болото, которое находится севернее и северо-восточнее озера Мочалище. В нем сплошь да рядом встречаются «окна» глубиной до нескольких метров. В этой хляби начинается речка Зверинка, которая вначале неявно идет по болотной трясине и только в лесу, западнее станции Чаща, обзаводится берегами. По этому болоту мы ходили только в случае крайней необходимости.

Постепенно светает. В утренней дымке приближаемся к краю леса, в нескольких километрах юго-западнее лежневой дороги – станция Чаща, лесные бараки. Пока все спокойно. Вошли в лес, рассредоточились, и, выставив посты на краю болота, останавливаемся на отдых. Бессонная ночь и тяжелый переход основательно утомили нас. Перед тем как лечь спать, радисты прослушали последние известия из Москвы, которые всегда передавались в семь часов утра, и сообщили радостную весть – наши войска сегодня, 5 августа, взяли Орел и Белгород. Потом мы погрызли сухарей, запили водичкой и быстро заснули.

В одиннадцать часов до нас стали доноситься сильные взрывы с юга. Это гитлеровцы открыли артиллерийский огонь по оставленному нами острову. Следом появились самолеты и стали бомбить его с воздуха. Да, как ни старались каратели выяснить местонахождение бригады, но отход бригады с острова проморгали. Позднее нам стало известно, что гитлеровцы обстреляли остров с бронепоезда, который стоял на Витебской железной дороге, следом выслали около полутора десятков самолетов. Поддерживаемые минометным и пулеметным огнем, около восьмисот карателей ворвались на остров, но партизан там не обнаружили. Мы часто вспоминали и о нашем острове, и о лагере в урочище Толстое. На острове вся бригада находилась почти месяц, а на мысочке в урочище наш отряд прожил с двадцатых чисел апреля до начала июня. Это по нашим меркам было очень долго.

Немного погодя окаймляющие Мшинское болото леса стали «просматривать» с воздуха «костыли». Было передано указание всем отрядам и группам замаскироваться. И разразившийся вскоре ливень с градом как раз очень помог этому – «костыли» улетели. Комиссар бригады по этому поводу глубокомысленно заметил:

– Русскому человеку на русской земле все должно помогать и способствовать!

Вскоре мы снова пустились в путь, к месту выполнения очередного задания. Уже выбрано место для диверсии – на Кольцевой дороге, участке длиною около семи километров между торфоразработками и Витебской железной дорогой. Примерно километрах в трех от Кольцевой дороги разбили лагерь. Несколько разведывательных групп направлено к дороге для наблюдения и определения наилучших подходов. Пока все идет хорошо, настроение у всех боевое, все горят желанием как можно скорее и лучше выполнить задание.

Вечером 7 августа отряды Хорева, Шамшурина, Попкова, Эрен-Прайса и наш подошли к отведенным участкам. Было решено, что подрывники будут выходить на линию попарно и расходиться во время минирования в разные стороны. Разделять участки дороги для подрыва нужно как и раньше, но с учетом того, чтобы между каждым партизаном оставался свободный участок, на котором рельсы взрываться не будут, – наученные горьким опытом, мы решили сделать это для безопасности бойцов. Метод производства взрывов прежний, то есть бикфордов шнур с капсюлями-детонаторами.

В четверть первого ночи начался фейерверк взрывов. Грохотало на всем семикилометровом участке дороги. Высоко взлетали куски рельсов, шпал, камни. Немцы, находясь в дзотах, местами открывали беглый огонь из пулеметов и винтовок, но вскоре замолкали.