Социальная философия: учебник для вузов

Иными словами, Толстой не связывал историю ни с необходимостью (фатальностью), ни со свободой (волюнтаризмом). История для него некий живой, событийный поток, принципиально неклассифицируемый, не подлежащий научному осмыслению как уникальный временной ряд. Таким подходом Толстой резко отрывался от всех предшествующих историософских схем, подчас предваряя философские идеи XX в.

Роль случайности в истории

Отношение к случайности в историографии и социальной философии встречается разное – от ее полного отрицания у Демокрита, Спинозы, Гоббса, французских материалистов XVIII в. до провозглашения истории простой игрой случайностей у старших французских просветителей, в особенности у Вольтера.

Между тем исторический опыт на каждом шагу убеждает нас, что общественной жизни, как и всему окружающему нас миру, присуще диалектическое взаимопроникновение необходимого и случайного: они слиты воедино в каждом феномене и процессе. Мы, кстати, уже имели возможность увидеть это при анализе антропогенеза.

Откуда же берутся случайности в общественной жизни? Какую функцию они выполняют?

Случайность нередко выступает как форма проявления исторической необходимости. Воспользуемся примером, приведенным в свое время В.Г.Белинским. Выход к морю, указывает он, был исторически необходим для дальнейшего развития России. А вот тот факт, что Петру I удалось впервые выйти к Балтийскому морю в районе устья Невы, а не на другом участке Балтики, с точки зрения той же самой необходимости является случайным. Короче говоря, сложись военные действия несколько иначе – незачем было бы строить Петербург, и столицей страны могли стать Ревель (нынешний Таллин) или Рига [33] .

Случайность часто появляется в точке пересечения процессов, каждый из которых имеет необходимый характер. Великие географические открытия по праву можно рассматривать как необходимое следствие исторического развития средневековой Европы. Необходимым был и процесс развития народов Америки и Индии. А вот в точке пересечения этих двух необходимых процессов мы получаем явление явно случайное: появление европейских мореплавателей на берегах Америки и Индии отнюдь не вытекало из процесса развития этих стран.

Момент случайности вносится в исторические события и деятельностью человека, имеющего, как мы видели, право на выбор. Знакомые с историей России, очевидно, помнят трагические повороты Семилетней войны, внезапное изменение ее хода после смерти Елизаветы Петровны (1761): Петр III, давний поклонник Фридриха II, немедленно заключил с ним мир, что оказало существенное воздействие на всю расстановку политических сил в Европе.

Анализируя причины исторического движения общества, Г.В.Плеханов указывал, что влияние общих и особенных причин дополняется в этом движении действием причин единичных, т. е. личных особенностей общественных деятелей и других «случайностей», благодаря которым события получают индивидуальную физиономию. « Единичные причины, – указывал он, – не могут произвести коренных изменений в действии общих и особенных причин, которыми к тому же обусловливаются направление и пределы влияния единичных причин. Но все-таки несомненно, что история имела бы другую физиономию, если бы влиявшие на нее единичные причины были заменены другими причинами того же порядка» [34] .

Наряду с истиной (тезис о влиянии единичного, случайного) это высказывание содержит и традиционное вплоть до последнего времени дискриминационное отношение к случайности: ведь случайность остается непаритетной необходимости – она может быть лишь ее формой либо дополнением к необходимости. Между тем достижения современной науки позволяют понять, что по фундаментальности своей роли случайность не уступает необходимости.

Согласно синергетике, когда на систему, находящуюся в сильно неравновесном состоянии, действуют расшатывающие ее колебания (флуктуации), наступает критический момент – система достигает точки бифуркации, о которой выше уже шла речь. И в этой же точке принципиально невозможно предсказать, в какое состояние перейдет система. Здесь вступает в права господства случайность. Она подталкивает то, что остается от системы, на новый путь развития, а после того, как путь (один из многих возможных) выбран, вновь вступает в силу необходимость – и так до следующей точки бифуркации, то есть до общего кризиса системы [35] .

Фундаментальная роль случайности проявляется еще в одном чрезвычайно важном аспекте, о котором тоже уже шла речь – в явлении необратимости, характеризующем большинство процессов общественного развития.

* * *