Социальная философия: учебник для вузов

Так называемый нагон исторического отставания – наглядное проявление неравномерности развития [78] . Правда, для рабовладельческого строя и феодализма такие скачки еще не были типичными: страна, раз вырвавшаяся вперед, надолго сохраняла свое первенство. Много веков понадобилось германцам и восточным славянам для того, чтобы в недрах первобытнообщинного строя достигнуть соответствующего уровня производительных сил и почти одновременно с двумя римскими империями перейти к феодальному способу производства.

Преодоление отставания уже на этих ступенях становится возможным только благодаря усвоению опыта более передовых народов. Так, германцы смогли перейти к феодальному строю только благодаря усвоению исторического опыта Рима, а Киевская Русь – исторического опыта Византии. Усвоение исторического опыта в тогдашних условиях могло быть только критическим. Германцы, славяне, арабы не восприняли рабовладельческие производственные отношения, которые тогда уже были в стадии разложения, а, наоборот, сами перешли к более прогрессивному типу отношений – феодальному и ускорили подобный процесс в Риме, Византии, Сирии и Верхней Месопотамии.

Можно выявить следующие характерные закономерности преодоления исторического отставания:

1. Воспринимаемый отставшими народами опыт должен быть не «идеальным», лишь в голове мыслителей существующим представлением о более справедливом строе, а материальным, практически воплощаемым в жизнь в том или ином районе земного шара. Если такого практического опыта еще нигде нет, ни о каком предвосхищении его отставшими народами речи быть не может. Противоположное представление есть разновидность идеалистического объяснения истории, согласно которому «мнения правят миром». Такой точки зрения придерживались еще сен-симонисты, считавшие, что Франция может избежать повторения английского капитализма, воспользовавшись опытом капиталистической (!) Англии, правильно-де истолкованным ими, сен-симонистами. На подобной позиции стояли немецкие «истинные социалисты», русские народники и т. д.

2. Чтобы успешно миновать одну или несколько формаций, необходимо сочетание определенных внешних и внутренних факторов. Для многих концепций, в том числе и для теорий русских революционных демократов, была характерна метафизичность. Если А.И.Герцен абсолютизировал внутреннюю (самобытность), то Н.Г.Чернышевский полагал, что внешний фактор (в его примере опыт Англии) оказывает соответствующее воздействие на Новую Зеландию вне всякой связи с внутренней почвой для подобного воздействия. В действительности же внешнее может наложиться лишь на соответствующим образом подготовленное к этому внедрению внутреннее. А.Фергюссон писал: «Когда нации действительно делают заимствования у своих соседей, они, возможно, заимствуют лишь то, что были в состоянии изобрести. Поэтому характерная сторона жизни какой-либо страны редко переносится в другую страну до тех пор, пока почва для этого не будет подготовлена наличием сходных условий». В этой связи в нашей литературе справедливо отмечалось, что, как выясняется, даже при одинаковом уровне развития обществ-реципиентов по-разному, сказываются влияния в разных сферах культуры и деятельности – материальной, социальной, духовной [79] .

Современные споры вокруг «пятичленки»

Баталии по вопросу о крупномасштабном членении исторического процесса в последние годы превратились в междисциплинарные, привлекая к себе внимание историков, философов, экономистов. Свидетельством тому стали итоговые монографии, а также многочисленные статьи, обзоры дискуссий и «круглых столов», появившиеся в 1989–1993 гг. в журналах «Вопросы философии», «Вопросы истории», «История СССР», «Новая и новейшая история», «Мировая экономика и международные отношения», «Философские науки», «Экономические науки» и др.

Интерес к данной проблематике, затрагивающей глубинные методологические основы исторического познания, был велик всегда. Вспомним хотя бы «извечный» спор марксистов со сторонниками «идеальных типов» Макса Вебера. Но в заключительной трети двадцатого века этот интерес обострился, что обусловлено целым комплексом причин. Обозначим наиболее существенные из них.

Во-первых, это дискуссии, прокатившиеся в разное время в исторической науке в связи с ее конкретными проблемами.

Такой характер носила дискуссия о так называемом азиатском способе производства (вернее, ее новый всплеск, относящийся к шестидесятым годам, поскольку первый этап дискуссии состоялся еще в двадцатые годы). В ходе дискуссии выявились, на наш взгляд, четыре существенно отличающиеся друг от друга точки зрения по вопросу о конкретно-историческом содержании азиатского способа производства [80] . Вкратце излагая их, постараемся «вынести за скобки» те общие моменты, которыми они объединяются независимо от воли авторов.