Социальное евангелие в России. Православное пастырское движение в условиях голода, войны и революции

С 1905 и вплоть до 1908 года Российская империя пережила несколько кризисов, которые едва не привели к ее краху. Первое десятилетие правления Николая II было отмечено ростом политической напряженности, крестьянскими восстаниями, городскими забастовками и политическими убийствами. Взойдя на престол в 1894 году, он сразу отверг предложение группы тверских либералов о расширении роли земств в управлении Россией как «бессмысленные мечтания» (фраза, взятая у Победоносцева) и заявил о своей непоколебимой приверженности самодержавию[264]. Это выступление вместе с репрессивными мерами против местного самоуправления вызвало возмущение земских активистов, которые начали проводить в Москве неформальные собрания и нелегальные съезды с целью организации всенародного земского собрания[265]. Тем временем режим потерпел ряд сокрушительных поражений в войне с Японией 1904–1905 годов (которую, по мнению многих в России и мире, империя легко выиграла бы), что способствовало политическому неповиновению на многих фронтах. Катализатором открытого восстания послужила церковь. Отец Георгий Гапон, петербургский священник, организовавший терпимое властями рабочее объединение, 9 января 1905 года возглавил крестный ход к Зимнему дворцу с прошением к императору. Скромно и религиозно сформулированные призывы к политической свободе и правам трудящихся напрямую апеллировали к идеологии режима по формуле «Православие, Самодержавие, Народность»[266]. Это сделало последующую катастрофу еще более похожей на предательство монархией своего народа. Войска, развернутые для сдерживания участников марша, запаниковали и открыли огонь по толпе в различных точках шествия, в результате чего было ранено более 100 человек. Новости о резне, позже получившей название Кровавое воскресенье, быстро распространились, разжигая общественное возмущение и эскалацию городского, сельского, межэтнического, террористического и отчасти криминального насилия[267]. Наконец, острая нехватка продовольствия в сельской местности Центрально-Черноземного региона к весне 1906 года переросла в настоящий голод, обострив многогранный гуманитарный кризис[268]. Николаю II удалось сохранить свой трон только благодаря политическим уступкам, включая создание первого в России национального парламента и расширение религиозной свободы для конфессиональных меньшинств империи.

Приходскому духовенству кризис 1905 года принес как трудности, так и возможности. Насилие и нехватка продовольствия затронули всех служителей церкви, многие из которых могли обратиться за помощью только к священническим сетям. Более того, государство снова призвало духовенство направить свои собственные ресурсы на облегчение страданий населения, призревая раненых солдат и оказывая помощь голодающим крестьянам. Однако положение пастырей в синодальной системе существенно изменилось с 1891 года. Иерархи публично осудили о. Гапона сразу после его шествия к Зимнему дворцу[269]. В то же время наиболее активные епископы использовали нестабильность режима, чтобы поставить под вопрос власть синодальной бюрократии над церковью. Победоносцев назвал таких иерархов «гапонитами» за их настойчивое продвижение реформы, но в конце концов 19 октября 1905 года подал в отставку с поста обер-прокурора[270]. Официальное снятие ограничений на пастырские собрания произошло месяцем позже. Таким образом, в начале XX века священнические сети были гораздо менее подвержены централизованному управлению, чем в 1891 году. Поэтому реакция этих сетей на кризисы войны, революции и голода дает важное понимание пастырской миссии церкви в рядах приходского духовенства.

Война на Востоке