Социология: Левиафан и дитя

И при этом со времен Юлия Цезаря, первым узурпировавшего власть в Риме, был принят закон об оскорблении величия «crimen laesae majestatis» (46 г. до н. э). Показательно то, как этот закон в противовес патриотическому разложению империи, вместе с которым росло глухое недовольство социума, все более ужесточался. Если при Августе, объявившим себя приемником Юлия и захватившем власть после гражданских войн, только явные заговорщики наказывались, а словесные вольности просто оставлялись без внимания (8 г. до н.э.), то в конституции императоров Аркадия и Гонория (397 г.) смерть с конфискацией имущества предусматривалась не только за посягательства на власть, но даже за умысел вступить в заговор [12].

Как широки возможности трактовки «умысла» хорошо показывает опыт сталинских репрессий в СССР. По сути, все обвинения с формулировкой «враг народа» были тем же самым законом об оскорблении величия. А основы этого порядка были заложены по мере становления Российской империи. «Воинским уставом» Петра 1 словесное оскорбление величества и всякое неодобрение действий и намерений правящего государя были подведены под понятие преступления против величества, влекущего за собой смертную казнь и конфискацию имущества. Чем не закон римских императоров, прославившихся своей порочностью и подлостью?

Из этих примеров можно вывести еще один социологический закон, быть не может, не самый фундаментальный, но весьма характерный для кризисных периодов в развитии отношений между государством и социумом.

Закон компенсации. Государство, стремясь к самосохранению, компенсирует упадок патриотизма ужесточением своего права на насилие.

Иначе говоря, иерархия власти замещает индекс доверия государству индексом государственного устрашения. Подобным образом корпорации (если уж государство признается корпорацией), стремясь избежать разорения, избавляются от запасов продукции, снижая цены, и уменьшают затраты, сокращая персонал. В случае государства это «сокращение» принимает самые зловещие формы вплоть до геноцида. Закон компенсации распространяется и на сакральные символы. Именно в том государстве, где патриотизм убывает, ужесточается кара даже за непочтительное обращение с флагами, гербами и прочими знаками государственной власти. В королевстве, где все прогнило, достаточным основанием для казни может стать плевок в изображение короля. В самом прогрессивном государстве судья может наказать гражданина за неуважение к собственной персоне, воплощающей сакральное правосудие.

Так почему пал Рим? Э. Гиббон писал по этому поводу так: «Упадок Рима был естественным и неизбежным последствием чрезмерного величия. Среди благоденствия зрел принцип упадка; причины разрушения размножались вместе с расширявшимся объемом завоеваний, и, лишь только время или случайность устранили искусственные подпорки, громадное здание развалилось от своей собственной тяжести. История его падения проста и понятна, и, вместо того чтобы задаваться вопросом, почему Римская империя распалась, мы должны были бы удивляться тому, что она существовала так долго» [13].

Читая эти строки, вспоминаешь распад СССР, ту карточную легкость, с какой развалилась эта супериерархия и готова была развалиться до основания уже в рамках РФ, если бы процесс не заморозили под воздействием великодержавных амбиций верхов и многовековой привычки низов жить в империи. Однако эти слова опять не объясняют нам причин распада всех империй в истории человечества с самыми плачевными последствиями для титульных народов.