Советская нация и война. Национальный вопрос в СССР, 1933–1945

Геббельсовская пропаганда пыталась обратить антинемецкую риторику И. Г. Эренбурга в свою пользу, старательно лепя образ «кровожадного сталинского еврея». В ход шло всё — от сфальсифицированных призывов «насиловать немок» до плана уничтожения Европы в фантастическом романе Эренбурга «Трест Д. Е.»[1947] (написан в 1923 г.). В приказе А. Гитлера от 1 января 1945 г. говорилось: «Сталинский придворный лакей Илья Эренбург заявляет, что германский народ должен быть уничтожен»[1948]. Нацистские пропагандисты разжигали слухи, что «Красная армия будет всех поголовно истреблять», что инспирировало самоубийства среди мирного населения Германии, в том числе целыми семьями[1949]. В марте 1945 г. геббельсовская пропаганда утверждала, что советские руководители выдвинули «новейший лозунг: вперед в Германию, чтобы отомстить за злодеяния немецких солдат», и «этой изощренной дьявольской агитацией в красноармейце разжигают самые низменные инстинкты и ненависть ко всему немецкому». После капитуляции Германии в Берлине ходили слухи, что «на [Потсдамской] конференции решится вопрос об ответственности всех семей, у которых кто-либо служил в армии и принимал участие в походе на Россию», и, «когда будет решен вопрос о репарациях, русские потребуют еще более жестких и тяжелых мер по отношению к [немецкому] населению»[1950]. В ФРГ до сих пор есть деятели, преимущественно в среде праворадикальных и неонацистских сил, которые утверждают, что И. Г. Эренбург призывал «убивать всех немцев и насиловать немецких женщин». Представители таких кругов, в частности, выступают за переименование улицы в германском городе Росток, названной в честь И. Г. Эренбурга[1951].

Следует отметить, что вся советская пропаганда военного времени, а не только И. Г. Эренбург, использовала антинемецкую риторику, построенную на призыве «Убей!». Например, лозунг «Хочешь победы — убей немца!» был лейтмотивом выступления секретаря ЦК ВЛКСМ Н. А. Михайлова на всесоюзном митинге молодежи 7 ноября 1942 г.[1952] На воспитание ненависти к немцам, которая оправдывалась как отмщение за их зверства на оккупированной территории, была нацелена публикация материалов об уничтожении нацистами мирного населения оккупированных советских областей[1953] и о «массовом насильственном уводе в немецко-фашистское рабство мирных советских граждан»[1954]. Согласно директиве Главного политуправления Красной армии, в апреле и мае 1943 г. в войсках были проведены «митинги о зверствах гитлеровских оккупантов» и аналогичные выставки. На этих митингах советские воины давали клятву «мстить». Пропаганда среди населения оккупированной территории СССР также была направлена на усиление ненависти по отношению к немцам: «Разве вы забыли, что немцы всегда были злейшими врагами нашего смелого и свободолюбивого народа?», «Эстонец, если ты хочешь жить — то ты должен убить немца!». Неприязнь к немцам и всему немецкому выразилась в переименовании ряда населенных пунктов с «немецкими» названиями (Шлиссельбург, Петергоф и Дудергоф в Ленинградской области[1955], а также многие города и села на территории бывшей АССРНП).

Ненависть к германским оккупантам вплоть до призыва «мстить» и «убивать», безусловно, была обоснованной после того, что они совершили на территории нашей страны. Если в начале войны нужно было только «дискредитировать, принизить немецкого солдата, который, как покоритель Европы, казался многим непобедимым»[1956], то затем ситуация изменилась. Советская пропаганда была перестроена с классовых на национальные рельсы, основываясь на принципе, что в условиях войны «советские люди не могут разделять немцев на классовые группы», так как «немец, выступающий на поле боя с оружием в руках, является смертным врагом, и его надо уничтожать во имя будущего своей Родины»[1957]. Максимализм призыва «Убей немца!» был обоснован целью победить врага любой ценой[1958]. На фронте ненависть к врагу являлась важнейшим условием боеспособности наших войск, мощной мотивацией их готовности к самопожертвованию, к битве не на жизнь, а на смерть[1959]. Без такой ненависти невозможно было сражаться и победить.