Советская нация и война. Национальный вопрос в СССР, 1933–1945

В 1940 г. Президиум Академии наук СССР заслушал доклад Е. М. Ярославского о мерах по усилению научно-исследовательской работы по истории религии и атеизма, в рамках чего Институту истории АН СССР было поручено подготовить к публикации работы, раскрывающие «реакционную роль церкви в истории народов СССР»[349]. В июне 1941 г. в журнале «Безбожник» была опубликована статья, в которой утверждалось, что Русская православная церковь была «антипатриотичной» и «антинациональной» во все периоды истории России. Был сделан вывод, что «религия является злейшим врагом советского патриотизма»[350]. Роль религии в мире оценивалась в советской пропаганде предвоенного периода так же отрицательно. Пропаганда распространяла сведения, что «церковь не только организационно и политически связана с фашизмом», «находится… на службе фашизма», но и «пытается внушить верующим мысль о примирении с фашистами»[351]. Резко негативная оценка давалась католической церкви — в частности, в связи с принудительной «христианизацией прибалтийских народов»[352]. Подчеркивалось, что католические священнослужители на Западной Украине и в Западной Белоруссии «мечтают о возвращении ненавистного народу панского строя»[353], говорилось о связи великого муфтия Иерусалима Х. М. А. эль-Хусейни и мусульман Эфиопии с итальянскими фашистами[354].

Перед Великой Отечественной войной произошел новый подъем репрессий по «церковным делам». Если в 1939 г. по делам такого рода было арестовано 1500 человек и расстреляно 900 человек (в 95 раз меньше, чем в 1937 г.), то в 1940 г. — уже 5100 человек и 1100 человек, в 1941 г. — 4000 человек и 1900 человек соответственно[355].

«Польские фашисты угнетают украинцев, белорусов»: присоединение Западной Украины, Западной Белоруссии, Прибалтики и Бессарабии

23 августа 1939 г. СССР и Германия подписали Договор о ненападении, к которому прилагался Секретный дополнительный протокол, касавшийся разграничения сфер влияния в Восточной Европе. В результате достигнутых соглашений Советский Союз получил возможность реализовать свои устремления по присоединению (или возврату в состав страны) ряда территорий «лимттрофной зоны», на которые, по мнению руководства страны, СССР имел юридические или моральные права. В их числе были Западная Украина и Западная Белоруссия, населенные единокровными народами (большая часть этих территорий ранее входила в состав Российской империи), Финляндия, провозгласившая независимость от России в декабре 1917 г., Прибалтийские государства (Эстония, Латвия, Литва), получившие независимость в 1918 г., а также Бессарабия, входившая в состав России до декабря 1917 г. и впоследствии оккупированная Румынией[356].

СССР еще с начала 1920-х гг. заявлял свои права на Западную Украину и Западную Белоруссию, которые были захвачены Второй Речью Посполитой в 1920 г.[357] После того как 1 сентября 1939 г. Германия напала на Польшу, советское руководство начало, наряду с военной, политическую подготовку к занятию территории Западной Украины и Западной Белоруссии. Претензии к Польше были подытожены И. В. Сталиным 7 сентября 1939 г. в беседе с генеральным секретарем ИККИ Г. Димитровым в присутствии В. М. Молотова и А. А. Жданова: «Польское государство раньше (в истории) было национальное государство, поэтому революционеры защищали его против раздела и порабощения. Теперь — фашистское государство угнетает украинцев, белорусов и т. д.». Тогда же И. В. Сталин сформулировал цель советской военно-политической акции в Польше: «Уничтожение этого государства в нынешних условиях означало бы одним буржуазным фашистским государством меньше! Что плохого было бы, если в результате разгрома Польши мы распространили социалистическую систему на новые территории и населения»[358].

Легитимируя свои действия по присоединению Западной Украины и Западной Белоруссии, советское руководство основывалось на национальном факторе. 1 сентября 1939 г. Германия вторглась в Польшу. 10 сентября 1939 г. В. М. Молотов на встрече с германским послом В. фон Шуленбургом объявил ему о планах СССР вмешаться в ситуацию: «Советское правительство намеревается воспользоваться дальнейшим продвижением германских войск и заявить, что Польша разваливается на куски и что вследствие этого Советский Союз должен прийти на помощь украинцам и белорусам, которым „угрожает“ Германия. Этот предлог представит интервенцию Советского Союза благовидной в глазах масс и даст Советскому Союзу возможность не выглядеть агрессором»[359].