Советская нация и война. Национальный вопрос в СССР, 1933–1945

В селе Николаевка Воронежской области группа во главе с местным священником призывала население «воспользоваться новой Конституцией, быть организованными, чтобы легче продвигать к руководству своих людей»[297]. В селе Богородском Ивановской области начетчик Спирлов уверял верующих, что «Христос — коммунист, и все, кто соблюдает его учение, — настоящие коммунисты, а потому выбирать в советы надо только верующих»[298]. В Сайрамском районе Южно-Казахстанской области националистические деятели совместно с мусульманским духовенством составили список своих кандидатов в председатели райисполкома, сельсоветов и других государственных органов[299].

Священнослужители устраивали «пробные выборы», в частности, в Узбекской ССР, Карельской АССР, Калининской и Горьковской областях[300]. В ГЦекинском сельсовете Северной области религиозные активисты убедили колхозников переизбрать председателя колхоза имени Литвинова и выбрать на его место местного псаломщика[301].

В предвыборной деятельности священнослужители использовали предвыборные поездки — в частности, по колхозам Харьковской области[302], а также вели агитацию с помощью «странствующих» религиозных активистов[303]. Агитация велась не только в среде религиозной общины, но и в миру — например, в Ивановской области священник вел агитацию в промышленной артели за выдвижение его кандидатуры в Верховный Совет СССР[304].

Священнослужители пытались реализовать свое право на участие в избирательных комиссиях, в частности в Ленинградской области. Антирелигиозная пропаганда с возмущением сообщала, что в Мирзояновском районе Южно-Казахстанской области из 125 человек, выдвинутых в участковые избирательные комиссии, 55 оказались «классово чуждыми» — особенно были представлены «сектанты, муллы, попы»[305].

Священнослужители, выдвигая своих кандидатов в депутаты, в основном преследовали цель не развить мифическую «контрреволюционную» деятельность, которую им предписывала советская пропаганда, а упрочить положение религиозных институтов: например, в Малмыжском районе Кировского края собрание церковных активистов постановило: «Чтобы церковь хорошо работала… нужно выдвинуть в Верховный Совет кандидатуру протоиерея»[306].

В то же время советские органы выявили попытки ряда священнослужителей и религиозных активистов тем или иным образом противодействовать проведению выборов — они «призывали верующих проваливать кандидатуры коммунистов»[307], агитировали против «блока коммунистов и беспартийных»[308]. В Мытищинском районе Московской области церковная группа «старалась дискредитировать кандидатуры, выставляемые в Верховный Совет»[309]. В Карелии ко дню выборов религиозные активисты приурочивали ремонт молитвенных зданий, в Грузии — организовывали религиозные процессии и массовые богослужения на кладбищах. Распространялись «письма с неба», которые пророчили близкий конец света, а с ним — и конец безбожной власти[310]. Муллы и ишан Ашхабадского района Туркменской ССР «запугивали» женщин, отвлекали их от посещения кружков по изучению избирательного закона. В Уфе были распущены слухи, что «большевики к выборам не подготовились, и выборы не состоятся»[311].

Резкая активизация религиозного актива вызвала серьезную озабоченность у советских властей. На февральско-мартовском 1937 г. пленуме ЦК ВКП(б) А. А. Жданов объявил, что церковь — это единственная сила, «не подконтрольная правящей партии»[312]. В марте 1937 г. Е. М. Ярославский констатировал: «Поповщина переходит в наступление»[313]. В ответ была развернута широкая программа противодействия под следующими лозунгами: «Дать отпор поповщине во время предстоящих выборов», «Не место служителям культов в Советах депутатов трудящихся!», «Не пропустим враждебных людей в органы советской власти! Разоблачим врагов под маской служителей культа»[314].

Во-первых, пресекалась деятельность по выдвижению религиозными активистами кандидатов в депутаты. Государственные органы отслеживали, чтобы на предвыборных собраниях выдвигали только «нужных» кандидатов. Появление «незапланированных» кандидатов пресекалось[315]. Пропаганда призывала «быть бдительными», чтобы не дать духовенству «помешать успешному проведению избирательной кампании». Особенно это касалось выборов в местные советы, когда ожидалось, что «придется встретиться с более активной работой церковников», которые «питают надежды попасть в Советы… в селах (меньше… в городах)» и будут «действовать более тонкими, более замаскированными приемами»[316].