Советская нация и война. Национальный вопрос в СССР, 1933–1945

Одновременно с антиукраинскими репрессиями власти Польши пытались перенаправить украинскую национальную деятельность на борьбу против Советского Союза. Эти намерения не были секретом — так, германская разведка сообщала, что «заинтересованность Польши в дирижировании украинским вопросом в своем духе очевидна»[1215]. Однако еще более сильную поддержку украинским националистам оказала нацистская Германия. В 1927 г. один из главных нацистских идеологов А. Розенберг заявил, что необходим «союз между Киевом и Берлином и планирование совместной границы»[1216]. Нацисты рассчитывали на «столкновение между украинским национализмом и московско-большевистским режимом»[1217] и лелеяли планы создания из восточных провинций Польши зависимых от Германии государств, которые стали бы плацдармом для нападения на СССР. После начала германо-польской войны 1939 г. германская агентура на Западной Украине пыталась организовать «провозглашение независимого украинского государства» при подходе вермахта.

Этот приказ был отменен лишь после вступления на польскую территорию Красной армии[1218].

В предвоенные годы германские власти установили прочные связи с обоими крылами ОУН — в 1939 г. был заключен союз с мельниковцами, к началу 1941 г. — с бандеровцами, которые получили от Германии финансирование[1219]. Поддержка со стороны нацистов придала импульс деятельности ОУН на советской территории. Если количество оуновских акций на Западной Украине в конце 1939 г. — начале 1941 г. было небольшим, то уже в апреле 1941 г. ОУН совершила 47 терактов, в мае 1941 г. — 58 терактов[1220].

В традициях колониальной концепции «разделяй и властвуй» А. Розенберг в своей речи, произнесенной за два дня до вторжения в СССР — 20 июня 1941 г., — поставил перед германской пропагандой задачу внушить украинцам, что они должны рассматривать «Московское государство… не как друга, а как смертельного врага… украинского государства», чтобы Украина была вынуждена «всегда рассчитывать на защиту какой-либо другой великой державы, и ею, само собой разумеется, может быть только Германия»[1221]. Такая антироссийская и антирусская пропаганда велась нацистами в течение всего периода оккупации. Украинцам внушалось, что они не имеют с русским народом ничего общего и вообще «в расовом отношении находятся выше русских» (точно такую же русофобскую и шовинистическую пропаганду германские власти вели среди белорусов, прибалтов и других народов на оккупированной территории СССР)[1222].

На самом деле нацисты относились к украинцам как к «низшей расе», а территорию Украины рассматривали как колонию, «житницу рейха». Перед нападением на СССР Й. Геббельс беззастенчиво указывал на грабительские цели нацистов: «Сырьевые ресурсы этой богатой страны теперь мы сможем использовать… Итак, вперед. Богатые поля Украины манят»[1223]. Соответственно, предполагалось, что украинцы в качестве дешевой рабочей силы будут обслуживать экономику этой «житницы рейха». «Директивы для ориентировки сотрудников Рейхскомиссариата Украина» от 22 июня 1942 г. гласили: «Украинцы нуждаются в руководстве… Если ими хорошо руководить и направлять их, то они являются послушной рабочей силой»[1224]. Превращению украинского народа в рабов служила фактическая ликвидация образовательной системы — во время оккупации в украинских школах (там, где они не были закрыты) преподавались только арифметика, рукоделие, украинский и немецкий языки. Преподавание истории, географии и других наук было запрещено[1225].

Украинцам было позволено жить на Украине только до тех пор, пока ее богатые черноземом просторы не будут заселены германо-европейскими колонистами. Руководитель «расовой программы» Третьего рейха Г. Гиммлер планировал, что 75 % славянского населения СССР после победы Германии будет «депортировано в Сибирь». Принимая во внимание, что акции по уничтожению еврейского населения нацисты тоже часто именовали «депортацией», на деле это означало уничтожение славянских народов[1226]. Оставшиеся 25 % были бы онемечены (уже во время войны оккупанты выбирали на Украине светловолосых детей и отправляли их «на обучение» в Германию) или превращены в подневольный персонал для обслуживания германо-европейских колонистов.