Советские партизаны

Этот убежденный палач врагов советской власти одним из первых, уже в июле 1941 года, создал партизанский отряд. В отряд вошли партийные активисты и служащие кордонной фабрики,[52] директором которой перед войной был М. Ф. Шмырев . Поэтому с формированием у него проблем не было, все эти люди прямо от него зависели. Да и было их только 25 человек.

Отряд «батьки Миная» нападал на небольшие группы вражеских военнослужащих, разрушал небольшие деревянные мосты. Одним словом, занимался мелким вредительством. Но своими необдуманными действиями Минай Шмырёв создавал смертельную опасность для гражданского населения. Понятно, что местные жители ненавидели партизан, искали управу на них у немцев. Об этом откровенно говорится в «Дневнике отряда Батьки Миная» за июль 1941 — февраль 1942 года.

Вот запись от 21 июля 1941 года:

«Провокаторы, узнав о партизанах, донесли об этом в Сураж немцам».

Вот еще одна запись от 20 августа 1941 года:

«Провокаторы помогают немцам искать стоянки партизан».

А как надо поступать с провокаторами? Ясное дело — уничтожать. Это по-советски. И Минай Шмырёв присвоил себе право определять, кто провокатор, а кто нет, право расправляться с ними. «Провокатором» мог оказаться любой человек из любой деревни. Это тот, к кому немцы или полицаи случайно зашли в дом и никого там не убили, не ограбили; это те люди, у которых немцы что-нибудь спросили на улице; это те селяне, которые исправно сдавали налоги оккупационной администрации, и многие другие, показавшиеся «подозрительными».

Опять подкреплю это примерами из дневника отряда:

10 августа 1941 года расстреляли „провокатора“ Карабулина из деревни Мелыни.

23 августа 1941 г. партизаны совершили налет в Сураже на дом „провокатора“ Фоменкова, бросили несколько гранат, разрушили часть дома.

25 августа 1941 года схватили и расстреляли „провокатора“ Фадея Балыкова.

13 сентября 1941 года ворвались в Сураж и уничтожали там „провокаторов“.

22 сентября 1941 года расстреляли бывшего председателя колхоза Морозова из деревни Смоловка…

Можно продолжать цитирование. Но хватит и этих примеров, чтобы поставить вопрос: «Против кого воевали партизаны?» Ответ очевиден — против гражданского населения.

Партизаны иногда обстреливали небольшие группы немцев, разрушали какие-то незначительные объекты. Все это делалось во исполнение бредового по своей сути указания высшего партийного руководства — «уничтожать всё, что может пригодиться врагу!» Расчеты московских партийных начальников были примерно такие же, как в случае с Зоей Космодемьянской: если все коммунисты, комсомольцы, вчерашние стахановцы и прочие советские «активисты» дружно начнут совершать диверсии во вражеском тылу, то земля «запылает» под ногами оккупантов. Советские «партайгеноссе» абсолютно не понимали, что партизанская война представляет собой нечто принципиально иное. На деле попытки «зажечь землю» приносили незначительный ущерб оккупантам. Но они («попытки зажечь») в то же время провоцировали немцев на репрессии против населения[53]. И эту мысль подкреплю ссылками на «Дневник…»:

«14 августа 1941 года сожжен мост в деревне Пудать. Немцы за это сожгли несколько домов.

28 октября 1941 года за связь с партизанами немцы сожгли деревню Захаренки».

А сейчас прикинем, сколько на территории Беларуси появилось летом 1941 года таких вот бездумных и бездушных «шмырёвых»? Как минимум, по одному на район, потому что в каждом районе был свой райком, и были свои партийные активисты, укрывшиеся в лесах и глухих деревушках.

Во время празднования одной из годовщин Дня Победы в телепередаче на одном из минских телеканалов прозвучали строки из стихотворения Аркадия Кулешова «Баллада о четырех заложниках».

«Перад бацькам МінаемСтаньце, усе бацькі, на калені»

Лично я не стал бы на колени перед Минаем Шмырёвым. Я сделал бы это и положил бы цветы на его могилу, если бы он спасал своих детей и своих земляков. Он этого не сделал, и делать не пытался. Потом он скажет, что не имел права рисковать жизнью партизан ради освобождения своих детей. Детей держали под арестом в райцентре Сураж. Но ведь нападал он на Сураж ради уничтожения «провокаторов», а однажды (13 сентября 1941 г.) хозяйничал здесь на протяжении трех часов. Тогда он про жизни партизан почему-то не думал.