Советские партизаны

Если наложить все эти детали на схему «глубокой операции», то получается ерунда: зато время, пока «маскировщики» или «партизаны» доберутся до нужного объекта на вражеской территории либо собьются в отряд численностью 50–100–200 человек, быстроходные танки БТ и кавалерия уйдут далеко вперед, и диверсанты автоматически переместятся в тыл своих войск. Объект, подлежащий уничтожению, окажется уже на своей территории. Словом, чепуха на постном масле. Вот почему Тухачевский планировал использование «маскировщиков» только на начальном этапе наступательной операции — в период проведения «приграничного сражения», для уничтожения заранее намеченных конкретных объектов — для одиночных, по сути, акций[4]. После этого предусматривался перевод саперно-маскировочных взводов на переформирование.

Вот Сталин и упразднил кадры диверсантов и партизан — за ненадобностью. Он самонадеянно считал Красную Армию оч-ч-ч-ень сильной, способной осуществлять наступательные операции огромного масштаба. Что же касается тактики собственно партизанских действий — борьбы на своей территории с оккупационными частями противника, то подобных выкладок в советской военной теории не существовало в принципе. И. Г. Старинов в этом вопросе просто лжет.

Вот что пишет об этом B. C. Батшев:

«До начала войны правительство и командование Красной Армии не предполагало прибегать к такой форме сопротивления как партизанское движение.

Партизанская война исключалась из военных методов по двум причинам. Во-первых, уверенность в мощи Красной Армии была настолько сильна, что военные действия предполагались только на вражеской территории; во-вторых, руководство считало, что вооружение народа — слишком рискованное предприятие.

Партизанская война, ее методы и возможности не изучались в Советском Союзе ни в одной из военных академий (…). С 1928 по 1941 год в военных вузах не было, например, ни одной диссертации на тему о ведении партизанской войны в тылу врага».

Илья Старинов, с «подачи» журналистов превратившийся в «главного советского диверсанта»

Кстати о Старинове… Российские историки партизанского движения постоянно опираются на него как на главного эксперта по части партизанской войны, принимая практически все, что он говорил, в качестве аксиомы. Но на наш взгляд Илья Григорьевич Старинов (1900–2000) достаточно часто порол чушь. В своей книге «Большая кровь» Сергей Захаревич уже отметил, что Старинов — «мыльный пузырь», неимоверно раздутый пропагандой (примерно так же, как безголосый Дима Билан в современном шоу бизнесе проходит под маркой «выдающегося певца»)[5].

Он никогда не был экспертом в области партизанской войны хотя бы потому, что мало что о ней знал. Две вещи, в которых Илья Григорьевич действительно разбирался, это железнодорожный транспорт (закончил Ленинградскую школу железнодорожных техников, затем испытывал технику на полигоне железнодорожных войск в Гороховце) и подрывное дело. Но партизанская война требует навыков не только железнодорожника-минера. Никогда не был Старинов и рядовым диверсантом — всегда ходил в начальниках. Он и в Испанию отправился в качестве советника при группе диверсантов (кстати говоря, единственный источник сведений о его «подвигах» там — мемуары самого Старинова). А во Вторую мировую Илья Григорьевич командовал сперва группами, после — бригадами.

Минирование дома номер 17 по улице Дзержинского в Харькове, которое историки почему-то включают в хронику партизанской войны как диверсионную спецоперацию, осуществила оперативно-инженерная группа Юго-Западного фронта (5 саперных батальонов, столько же оперативных групп) — в соответствии с планом общего минирования «второй столицы Украины» при отступлении советских войск. Киев изуродовали тоже они.