Советский граф Алексей Толстой

«Вячеслав Яковлевич по натуре был человек общительный, и его дом стал притягательным центром в Детском Селе. В конце двадцатых годов здесь жили многие деятели искусства и науки. Все они были знакомы друг с другом и часто собирались по-товарищески потолковать и совместно отдохнуть. Шишковские “пятницы” собирали обычно компанию, в которой, однако, то и дело появлялись новые лица, приезжие из Москвы, Сибири или из провинции.

Завсегдатаями “пятниц” бывали А. Н. Толстой, К. А. Федин (подолгу живавший в Детском), художник К. С. Петров-Водкин, из Ленинграда приезжали О. Форш, Евг. Замятин, Ал. Прокофьев, И. С. Соколов-Микитов, Л. О. Раковский, бывали приезжие – М. М. Пришвин и другие…

“Пятницы” лишены были какой бы то ни было программы, разве что иногда заранее было известно, что кто-либо собирается прочитать товарищам по искусству новый рассказ или отрывок, чтобы услышать нелицеприятное мнение».

К. А. Федин

После посещения одной из шишковских «пятниц» Константин Александрович Федин записал в дневник 25 ноября 1928 года:

«У Шишкова в Детском. Опять Толстой о моей “неискренности”, о том, что я не пускаю рассмотреть себя “до конца”, о том, что мы должны иметь “последний” какой-то разговор – по откровенности. Но почему я должен “пускать”? Ведь если я “пущу” – весь мой мир, который – может быть – и хорош только потому, что он мой – сразу упростится и станет скучным… Разговоры же Толстого о моей “неискренности” – беспокойство совести, не больше. Это уже второй год – рассуждения о “двойственности, неискренности Федина”, всякие шепотки и сплетенки – то в шутку, то серьезно. Почти всегда все эти упреки связаны с объяснениями в любви и дружбе, а объяснения похожи на застольные речи о талантах, заслугах и проч. Поистине – не много искренности!»

Отношения двух писателей переживали разные времена. На следующий день после смерти А. Н. Толстого, 24 февраля 1945 года, К. А. Федин записывает в дневник: