Советский граф Алексей Толстой

«Москва

9 мая 1934 г.

Пред. Совнаркома СССР

тов. Молотову В. М.

Осенью 1933 г. по специальному постановлению СНК мне была предоставлена машина системы “Форд” из Горьковского автомобильного завода им. Молотова. Машина мне крайне необходима в связи с частыми поездками из Детского Села, где я постоянно живу (кроме того необходимость машины объясняется и тем, что трое моих детей, живущих в Детском Селе, работают в Ленинграде).

Машина была выделена мне системы “Форд” открытого типа. Для осени и, в особенности, зимних поездок из Детского в Ленинград открытая машина тяжела (во время бурана приходилось иногда быть в дороге часа два). Прошу Вас, Вячеслав Михайлович, если это представляется возможным, сделать распоряжение заводу о замене предоставленной мне машины на машину той же системы закрытого типа (“Лимузин”), – желательно из имеющих быть ближайших выпусков новой серии.

Я не счел возможным беспокоить Вас личной беседой и решил обратиться к Вам – письмом.

Ваш Алексей Толстой.

Детское Село, Пролетарская, 4».

Через три месяца, в августе, писатель сообщил жене:

«Вчера получил наконец известие, что машина, специальный заказ, – сдана в производство и будет готова в первой половине октября».

А несколькими днями ранее глава советского правительства, хорошо знавший положение на отечественных предприятиях, через секретаря Горького передал А. Н. Толстому совет начать хлопоты об импортном автомобиле.

Как и предполагал В. М. Молотов, выполнение заказа на Горьковском автозаводе затянулось, из-за возникших технологических трудностей. А. Н. Толстой писал Н. В. Крандиевской 20 октября 1934 года:

«С машиной – неопределенно. Получено сведение, что постройка ее приостановлена, так как не годится наша сталь для штамповочных частей и эту листовую сталь выписали из-за границы. Завтра туда (в Нижний) едет один верный человек и мне протелеграфирует точную картину. Всё же придется числа 24-го поехать в Нижний самому, это все мне советуют. О заграничной машине говорил с Генрихом Григорьевичем (Ягодой, бывшим в это время главой НКВД СССР. – Е. Н.), – он мне поможет, на днях буду говорить с наркомом по внешторгу – Розенгольцем. Затяжка с машиной меня ужасно мучает и мешает работать. Но, стиснув зубы, нужно все довести до конца».

Через неделю писатель сообщил жене:

«Милая Тусенька, я упрямо добиваюсь своего, то есть – или получить машину, или – точный срок, когда она будет готова. Я обжаловал в Совнарком – канитель, разводимую заводом, и уже дано дополнительное распоряжение о выдаче машины. Завтра получу бумагу и все точные сведения.

Сегодня получил разрешение на заграничную машину. По совету Халатова, я еще раз говорил о рассрочке платежа, – пока нужно добиться определенных результатов с русской машиной».