Советский Союз. История власти. 1945–1991

Однако главное здесь не в стилистике вопроса, который, по словам М. С. Горбачева, «мы долго обсуждшги... с помощниками, рассматривали на Совете Федерации и, конечно, на заседаниях Верховного Совета»¹⁰⁶. Бог с ней, со стилистикой! Проблема была в другом: референдум заранее противопоставлялся будущему Союзному договору. Вместо конкретной работы с субъектами союзной федерации, вместо тщательно проработанных договорных отношений опять знакомое по партийным собраниям голосование с мнением «большинства», обязательным для всех остальных. Большинство по сути было гарантированным: если в РСФСР жило 148 млн. человек, на Украине —- 51 700 тыс., то в Латвии — 2 680 тыс., в Эстонии — 1 570 тыс. человек. Голосование в рамках СССР сразу же порождало проблему интерпретации его результатов, заставляя вспомнить «о средней температуре по больнице», да и межнациональные отношения никак не выстраивались в привычные нормы «демократического централизма».

Констатируем: референдум становился попыткой найти третий путь сохранения СССР. Смысл сохранения — в суверенизации самого СССР, по сути — партийно-государственных управленческих союзных структур, по отношению ко всем другим республикам, возможность проводить прежнюю политику, используя новый аргумент — «волю народов СССР».

Понятно поэтому, что обеспечение победы на референдуме становилось на этом этапе важнейшей задачей ЦК КПСС. Как водится в этих случаях, в ход пошли социологические опросы руководителей политических партий и движений. 23-24 января 1991 г. был проведен телефонный опрос руководителей (представителей) 35 общественно-политических организаций по вопросу о поддержке 17 марта 1991 г. Всесоюзного референдума о судьбе Союза ССР.

В записке, направленной в ЦК, отмечалось, что, «как и следовало ожидать, мнения опрошенных разделились, однако было бы существенным упрощением считать, что респонденты распределились по двум группам — "за" и "против". В большинстве ответов преобладала неопределенность...».

Категорично «за» проведение такого референдума высказались представители следующих организаций: Союз демократических сил им. Сахарова (В. Воронин), «Мемориал» (Леонов), Лига независимых ученых (Потемкин), Русский центр (Ковалева), «Комитет спасения Волги» (Шатохин), Партия человека (Куклин), ассоциация «Гражданин» (Гершфельд), «Церковь и перестройка» (Сергеев), Ли- берально-демократическая партия (Жириновский), Партия мира (Никологор- ский), Демократическая партия СССР (Семенов).

Твердо «против» проведения референдума выступили представители Христи- анско-демократического союза России (Огородников), Координационного совета движения «Демократическая Россия» (А. Мурашов), Христианско-демократиче- ской партии (Ф. Чуев), Российского Христианско-демократического движения (В. Аксючиц).

Сомневались в целесообразности референдума представители Демократической партии России (Н. И. Травкин), Республиканской партии России (В. Н. Лысенко), Правоконсервативного движения (Ланин), Партии социалистов-народников (Романов), Партии «зеленых» (Дамье), Конституционных демократов — партии Народной Свободы (Дерягин), Партии свободного труда (Коровиков), Московского объединения избирателей (Новиков), Соцпрофа (Малыгин)...

Подводя итоги, авторы опроса констатировали: «Из приведенных ответов складывается довольно-таки пестрая картина. Практически все опрошенные выступают за сохранение Союза, но в вопросе о том, на каких принципах этот Союз должен существовать, мнения самые различные...»

В целом их вывод звучал оптимистично: «Оппозиционные КПСС силы сегодня не могут выступить против сохранения Союза, т. к. это встретит непонимание населения (избирателей) страны». Мнение ученых-психологов, привлеченных для подготовки к проведению референдума 17 марта 1991 г. о сохранении СССР, было более осторожным. В записке, адресованной в ЦК, они писали, что референдум объявлен без хорошо просчитанных последствий его результатов:

«В теперешней социальной ситуации большинство населения Прибалтики, хотя она достаточно экономически прочно привязана к СССР, может проголосовать за выход из Союза суверенных республик. Так же может поступить большая часть населения Молдовы и Грузии, а это означало бы развал нашей страны. Между тем известно, что большинство не всегда право.

До недавних пор,— писали ученые-психологи,— руководство КПСС исходило при реализации своей политики из убеждения, что любые мероприятия можно провести с опорой на идеологическую мобилизацию если не энтузиазма, то сознательной или хотя бы пассивной поддержки масс. В той или иной степени этот подход срабатывал. Сегодня ситуация изменилась, и нужно исходить из новой реальности.